Россия входит в новый бюджетный цикл с рекордными военными расходами, растущим государственным долгом, снижением нефтегазовых доходов и дополнительным налоговым давлением. Формально Москва сохраняет возможность финансировать войну и социальные обязательства, однако структура бюджета показывает, что цена поддержания нынешней модели становится все выше.

 

Правительство России внесло в Государственную Думу проект федерального бюджета на 2027 год и плановый период 2028–2029 годов. Документ показывает, что Москва рассчитывает продолжить высокие государственные расходы одновременно на оборону, безопасность и социальные программы, несмотря на ухудшение ряда бюджетных показателей.

В 2027 году федеральные доходы запланированы на уровне 43,3 трлн рублей (518 млрд долларов США), тогда как расходы должны составить 48,8 трлн рублей (584,5 млрд долларов США). Таким образом, дефицит оценивается примерно в 5,5 трлн рублей (65,9 млрд долларов США), или 2,2% ВВП. В 2028 году доходы должны вырасти до 45,8 трлн рублей (548,6 млрд долларов США), а расходы — до 50,9 трлн (609,7 млрд долларов США). В 2029 году соответствующие показатели составят 48,6 трлн (582 млрд долларов США) и 53,9 трлн рублей (645,6 млрд долларов США).    

На первый взгляд, сам по себе дефицит в пределах 2–2,2% ВВП не выглядит критическим для экономики такого размера. Именно на это указывает и министр финансов Антон Силуанов, который заявил 5 октября, что подготовленный бюджет «устойчив к любым сценариям», а государственный долг остается под контролем.

Однако ключевой вопрос заключается не только в размере дефицита, но и в том, что именно создает давление на российские финансы. Главный сигнал — военные расходы. Согласно бюджетным документам, расходы России на оборону в 2027 году должны достигнуть около 17,1 трлн рублей (204,8 млрд долларов США), что примерно на 27% больше первоначально предусмотренного на 2026 год уровня. За три года совокупные расходы на оборону могут составить около 50 трлн рублей (598,9 млрд долларов США). Это будет максимальный уровень военных расходов за весь период после начала полномасштабной войны России против Украины.

Таким образом, Москва не демонстрирует перехода к бюджетной политике мирного времени. Напротив, финансовое планирование исходит из сохранения высокой нагрузки на оборонно-промышленный комплекс и силовой сектор в течение всего нового трехлетнего периода.

При этом нефтегазовая составляющая бюджета становится менее надежным источником финансирования. Согласно опубликованным параметрам, нефтегазовые доходы в 2027 году ожидаются на уровне около 7 трлн рублей (83,85 млрд долларов США), тогда как ненефтегазовые доходы должны составить около 36,3 трлн рублей (434,9 млрд долларов США). К 2029 году доля нефтегазовых поступлений в структуре бюджета должна продолжить снижаться.

Это имеет двойственное значение. С одной стороны, снижение зависимости бюджета от нефти и газа можно рассматривать как структурную адаптацию российской экономики к санкциям и изменению внешних рынков. С другой — замещение нефтегазовых доходов происходит прежде всего за счет налогов, внутреннего заимствования и перераспределения ресурсов внутри экономики, а не за счет стремительного роста производительности.

Именно поэтому налоговая политика становится одним из важнейших элементов нового бюджета. Российские власти уже подготовили пакет налоговых изменений, призванных увеличить поступления в федеральную казну. Дополнительные доходы необходимы Москве для компенсации роста расходов и расширения дефицита.

Еще один показатель давления — государственный долг. Согласно бюджетным расчетам, в 2027 году он может увеличиться примерно до 21,7% ВВП, превысив установленный российскими властями ориентир в 20% ВВП как относительно безопасный уровень. К 2029 году показатель может достигнуть примерно 24% ВВП.

Пока это не означает долгового кризиса. Российский государственный долг остается значительно ниже показателей многих развитых стран. Но динамика важнее абсолютного значения: после нескольких лет масштабного финансирования войны государство постепенно увеличивает зависимость от внутренних заимствований.

При этом правительство закладывает достаточно умеренные темпы экономического роста. Базовый прогноз предполагает рост ВВП примерно на 1,4% в 2027 году с ускорением до 2,4% к 2029 году. Это создает потенциальное противоречие. Россия одновременно планирует увеличивать военные расходы, расширять государственные расходы и сохранять социальные обязательства, но при этом не ожидает сопоставимого ускорения экономического роста.

Иными словами, государство будет перераспределять все большую долю экономических ресурсов, не получая пропорционального увеличения экономического потенциала. Социальная составляющая бюджета при этом остается значительной. Правительство обещает сохранить выплаты семьям с детьми, индексацию пенсий и финансирование здравоохранения. В 2027 году расходы на здравоохранение, включая федеральный бюджет и систему обязательного медицинского страхования, превысят 7 трлн рублей (83,85 млрд долларов США).

Это важно и с политической точки зрения. Российские власти не могут полностью переложить стоимость войны на население через сокращение социальных расходов: такая политика создала бы дополнительные внутренние риски. Поэтому Москва пытается поддерживать социальные программы одновременно с финансированием обороны.

В результате формируется своеобразная трехсторонняя бюджетная конструкция: оборона и безопасность, социальные обязательства и обслуживание растущего дефицита должны финансироваться одновременно. Чем выше расходы на первый элемент, тем больше давление на два других.

При этом российская экономика пока сохраняет определенный запас прочности. Низкий относительно ВВП государственный долг, наличие внутренних источников заимствования, значительный государственный контроль над экономикой и способность перераспределять ресурсы позволяют Москве продолжать подобную модель. Но ее устойчивость нельзя оценивать только по отсутствию немедленного финансового кризиса. Более важный вопрос — какой ценой сохраняется эта устойчивость.

Рост военных расходов означает дальнейшее увеличение роли государства и оборонно-промышленного комплекса в экономике. Увеличение налоговой нагрузки сокращает пространство для частного бизнеса. Рост внутреннего долга увеличивает будущие расходы бюджета на обслуживание заимствований. Снижение нефтегазовых поступлений уменьшает традиционный финансовый буфер. Одновременно ограниченный рост ВВП говорит о том, что расширение расходов все меньше опирается на быстро растущую экономическую базу.

 

Таким образом, бюджет 2027–2029 годов скорее свидетельствует не о непосредственном финансовом кризисе России, а о переходе к более дорогой и менее гибкой модели военной экономики.

Москва по-прежнему располагает ресурсами для продолжения нынешней политики. Однако пространство для маневра постепенно сокращается. Если нефтяные цены окажутся ниже заложенных предположений, военные расходы придется финансировать за счет еще большего дефицита, налогов, заимствований или сокращения других статей. Если же одновременно усилится санкционное давление и замедлится экономический рост, бюджетная нагрузка станет значительно более чувствительной.

Поэтому главный вывод нового бюджета заключается в следующем: Россия пока способна финансировать войну, но цена этой способности растет. Бюджет на 2027–2029 годы показывает не столько финансовую слабость Москвы, сколько постепенное исчерпание наиболее дешевых способов поддержания военных расходов. Государству приходится все больше занимать, собирать налогов и перераспределять ресурсы в пользу обороны.

Аналитический отдел CCBS

#АНАЛИТИКА

#РОССИЯ

05.10.2026 01:52