Тема принятия новой Конституции Республики Армения вновь оказалась в центре политической повестки. Формально инициатива объясняется необходимостью институционального обновления, устранения правовых противоречий и укрепления демократических механизмов. Однако временные рамки процесса — на фоне подготовки к парламентским выборам 2026 года и активной фазы армяно-азербайджанских переговоров — придают конституционной реформе ярко выраженное политическое измерение.

Вопрос сегодня заключается не только в том, какие нормы будут пересмотрены. Ключевая интрига — в политической логике самого процесса: речь идет о глубинной институциональной трансформации или о перераспределении власти и ответственности в условиях внутренней и внешней неопределенности?

Действующее правительство позиционирует идею новой Конституции как элемент концепции «Четвертой Республики» — проекта формирования более устойчивого, суверенного и функционального государства. В официальной риторике подчеркивается необходимость «нового общественного договора», который должен зафиксировать изменившиеся отношения между государством и гражданином.

Премьер-министр Армении Никол Пашинян сформулировал это предельно прямо:

«Республике Армения необходима новая Конституция, одобренная народным голосованием, чтобы народ считал Конституцию своей, родной, правилом жизни в государстве, которое он сам создал».

При этом власти неоднократно заявляли, что форма правления изменена не будет — Армения сохранит статус парламентской республики. Однако наиболее чувствительным остается вопрос преамбулы и возможного исключения прямой ссылки на Декларацию независимости, где говорится об объединении с Нагорным Карабахом.

Пашинян подчеркнул, что в проекте новой Конституции не должно быть прямых ссылок на соответствующие положения Декларации, при этом окончательное решение, по его словам, остается за народом и будет принято на референдуме.

Фактически таким образом задаются рамки будущего текста еще до начала широкой общественной дискуссии. Формально апеллируя к воле граждан, премьер одновременно обозначает желаемое направление реформы. Это усиливает восприятие процесса как управляемого сверху и тесно связанного с текущей внешнеполитической повесткой.

Конституция и мирный договор

Для Баку изменение Конституции Армении остается одним из предварительных условий подписания мирного договора. Несмотря на заверения Пашиняна о том, что Армения не имеет территориальных претензий к соседям, позиция Азербайджана не изменилась.

В то же время армянский премьер неоднократно заявлял, что Конституция Азербайджана, по его мнению, также содержит территориальные претензии к Армении. Однако Ереван не выносит этот вопрос в переговорную повестку, поскольку согласованный текст мирного договора предусматривает: ни одна из сторон не может ссылаться на внутреннее законодательство как на основание для невыполнения международных обязательств.

Тем самым конституционная реформа оказывается не только внутренним политическим процессом, но и элементом более широкой дипломатической конструкции.

Позиция оппозиции

Оппозиционные силы рассматривают инициативу прежде всего как политический инструмент. Они отказались участвовать в заседаниях Совета по конституционной реформе, заявив, что поправки вносятся по требованию Азербайджана, а Пашинян стремится как можно скорее подписать мирный договор и тем самым продлить собственное политическое доминирование.

Депутат Тигран Абрамян из партии «Честь имею» утверждает, что Армения готовится изменить Конституцию «по воле Азербайджана» и что Баку будет затягивать процесс, добиваясь новых уступок.

Артур Хачатрян, депутат фракции «Армения», полагает, что только международное давление способно подтолкнуть Азербайджан к подписанию документа:

«Если без этого документа нынешние власти идут на все мыслимые и немыслимые уступки, зачем им подписывать какие-либо документы?»

Что предлагает Совет по реформе

Совет по конституционной реформе уже возобновил активные обсуждения. Правозащитник Артур Сакунц сообщает о достигнутом по ряду вопросов консенсусе.

Среди ключевых новаций:

• создание Прокурорского совета, который будет утверждать кандидатов на должность генерального прокурора;
• исключение генерального прокурора из состава этого совета;
• участие представителей гражданского общества в формировании органа;
• расширение полномочий парламентского меньшинства, включая право создавать следственные комиссии одной третью голосов;
• усиление контрольных функций парламента;
• создание парламентской комиссии по этике;
• расширение возможностей обращения в Конституционный суд — в том числе со стороны омбудсмена и граждан по вопросам социальных прав.

Действующая Конституция 2015 года часто характеризуется как «суперпремьерская». По словам Сакунца, новая редакция должна создать дополнительные механизмы сдержек и противовесов и ограничить концентрацию власти.

Конституционалист Арташес Халатян также не усматривает в реформе попытки укрепления персональной власти. Он напоминает, что решение Конституционного суда 2024 года фактически закрыло вопрос о правовом статусе положений Декларации независимости относительно Нагорного Карабаха: они не считаются частью Конституции, если прямо в ней не закреплены.

Фактор сроков

Особое значение приобретает сам механизм подготовки документа. Министр юстиции Србухи Галян заявила, что правительство ставит задачу подготовить текст новой Конституции до парламентских выборов 2026 года. При этом сам референдум, по словам Пашиняна, должен состояться уже после выборов.

Речь идет именно о готовности текста в заранее заданные политические сроки — а не о завершении общественного консенсуса. Это усиливает восприятие процесса как политически синхронизированного с электоральным циклом.

Дополнительную интригу внес депутат азербайджанского парламента Гудрат Хасангулиев, заявивший, что мирный договор может быть подписан до следующих выборов в Армении, если Ереван обязуется не включать территориальные претензии в новую Конституцию.

Риск легитимности

Если мирный договор будет подписан до референдума, власти смогут представить новую Конституцию как инструмент мира и стабилизации. Это способно снизить риски делегитимации.

Однако если соглашение с Азербайджаном не будет достигнуто, существует вероятность, что Основной закон будет восприниматься как документ, сформированный под внешним давлением.

В конечном счете дискуссия о новой Конституции упирается не только в содержание статей, но и в уровень общественного доверия к самому процессу. Даже при соблюдении формальных демократических процедур ключевым фактором останется восприятие граждан. Если Конституция будет ассоциироваться с внешними требованиями или политическим самосохранением власти, риск делегитимации сохранится. Если же процесс будет прозрачным, а механизмы сдержек и противовесов — действительно усилены, новый Основной закон может стать не тактическим инструментом, а долгосрочным общественным договором. Именно баланс между политическим расчетом и стратегической легитимностью станет определяющим для судьбы новой Конституции Республики Армения.В конечном счете дискуссия о новой Конституции упирается не только в содержание статей, но и в уровень общественного доверия к самому процессу. Даже при соблюдении формальных демократических процедур ключевым фактором останется восприятие граждан. Если Конституция будет ассоциироваться с внешними требованиями или политическим самосохранением власти, риск делегитимации сохранится. Если же процесс будет прозрачным, а механизмы сдержек и противовесов — действительно усилены, новый Основной закон может стать не тактическим инструментом, а долгосрочным общественным договором. Именно баланс между политическим расчетом и стратегической легитимностью станет определяющим для судьбы новой Конституции Республики Армения.

Журналист,
Марине Харатян

#АРМЕНИЯ

25.02.2026 02:24