Армянская внутриполитическая повестка вновь оказывается тесно переплетена с вопросами безопасности — и не просто безопасности, а возможных экзистенциальных угроз, которые напрямую затрагивают будущее армянской государственности. На этом фоне заявления премьер-министра Никола Пашиняна о высокой вероятности новой войны с Азербайджаном приобретают особое звучание. Они прозвучали не в вакууме, а в преддверии парламентских выборов, назначенных на 7 июня, на фоне «официально ещё не начавшейся», но уже активно разворачивающейся предвыборной кампании правящей партии с широким использованием административного ресурса. Возникает закономерный вопрос: речь идёт о реальной военной угрозе или о политической стратегии, направленной на мобилизацию электората?

 

Ситуация, в которой оказалась Армения, объективно остаётся крайне сложной. После войны 2020 года и последующих трансформаций регионального баланса сил, приведших к углублению стратегической асимметрии между Арменией и Азербайджаном, Армения оказалась в состоянии «ни мира, ни войны». Формально идут переговоры о мире с Азербайджаном, однако на практике ситуация остаётся непредсказуемой несмотря на наивный оптимизм некоторых западных стран. Прямых инцидентов на границе нет, но отсутствие институционализированного мира с затягиванием подписания окончательного договора, а также же нарастающее политическое и психологическое давление со стороны Баку лишь усиливают ощущение хрупкости происходящего. Ситуацию усугубляет и сохраняющееся взаимное недоверие как на политическом уровне, так и между обществами двух стран, продолжающими воспринимать друг друга как враждебные. Дополнительный фактор неопределённости это напряжённость вокруг Ирана, которая в случае еще большей эскалации способна радикально изменить и без того очень хрупкую архитектуру безопасности всего Южного Кавказа. В этих условиях любые заявления о войне воспринимаются не как абстрактная риторика, а как сигнал, способный повлиять на общественные настроения и политические процессы.

 

В этом контексте позиция армянских властей, на фоне продолжающегося снижения их предвыборного рейтинга, на первый взгляд выглядит последовательной: Пашинян и его команда утверждают, что риск новой войны реален, и единственный способ его минимизировать это продолжение текущего курса, направленного на достижение мира с Азербайджаном. Однако за этой формулой скрывается более сложная логика. Фактически речь идёт о том, что безопасность Армении ставится в прямую зависимость от выполнения условий Баку. И еще, как следует из логики властей, выполнить эти условия способна лишь партия Пашиняна после переизбрания, a других вариантов, по сути, не существует. Дихотомия «война - мир» в риторике правящей партии выглядит предельно упрощённой: себя она отводит к лагерю мира, тогда как всех остальных, без лишних нюансов,  записывает в лагерь войны и «реваншистов».

 

Иными словами, для Баку мир в этой логике возможен лишь при условии готовности Еревана к значительным односторонним уступкам от потенциальных изменений в Конституции до «возвращения» азербайджанцев в Армению и передачи бывших советских анклавов под контроль Азербайджана, не говоря уже о ряде других существенных требований. Именно здесь возникает ключевой политический момент: для реализации такого сценария правящей силе необходима не только победа на выборах, но и конституционное большинство в парламенте (не менее 54% избирателей).

 

Оппозиция, в свою очередь, критикует этот подход, но делает это не единым фронтом. Армянская оппозиция далека от монолитности. С одной стороны, существуют силы, которые можно условно назвать «системной оппозицией» — они критикуют власть, но в целом не выходят за рамки заданного политического дискурса. С другой стороны, есть более независимые политические игроки и новые силы, которые ставят под сомнение саму логику уступок как основы мира. Их аргументация строится на том, что политика умиротворения не гарантирует безопасности, а, напротив, усиливает аппетиты Азербайджана.

 

Предстоящие выборы в этом контексте приобретают ключевое значение. Однако их смысл принципиально отличается от аналогичных процессов в Грузии, Украине или Молдове, где речь скорей идёт о геополитическом или цивилизационном выборе между Западом и Россией. В Армении выбор стоит иначе: это не столько вопрос внешнеполитической ориентации, сколько вопрос о том, в какой степени страна будет готова уступить Азербайджану, который продолжает воспринимать Армению как враждебное государство и выстраивает соответствующую линию поведения. Это выбор между различными моделями выживания в условиях постоянного давления и угрозы применения военного инструментария.

 

При этом нельзя не отметить другой важный аспект: риторику о «демократизации» и «про-западном векторе». Власти активно позиционируют себя как строящие демократию и стремящиеся к сближению с Западом. Однако критики указывают, что речь во многом идёт о «фасадной демократии» и «притворстве прозападным курсом», тогда как реальные решения принимаются исходя из логики краткосрочного политического выживания. Ряд западных игроков, в свою очередь, рассчитывая видеть в лице Армении нового партнера в «борьбе с российским неоимпериализмом», нередко предпочитают оставаться в созданном собственными бюрократическими кругами пузыре, принимая желаемое за действительное. Прослеживается стремление представить Армению как «историю успеха» на Южном Кавказе, особенно на фоне Грузии и в какой-то мере Азербайджана, игнорируя всю сложность и противоречивость происходящих многослойных процессов, особенно в контексте армяно-азербайджанского «мирного процесса» и регионального присутствия России. При этом окончательное соглашение пока так и не подписано, и вашингтонский мир во многом напоминает карточный домик: каждая достигнутая договоренность кажется хрупкой и нестабильной, готовой рухнуть при малейшем давлении или изменении геополитической конъюнктуры.

 

Экспертное сообщество Армении также не едино в своих оценках. Существуют аналитики, близкие к власти, которые прямо или косвенно поддерживают тезис о неизбежности компромиссов и необходимости укрепления мандата Пашиняна. В то же время более независимые эксперты и часть новых политических акторов указывают на риски такой политики. Они подчёркивают, что создание ситуации, при которой общество фактически ставится перед выбором «либо вы голосуете за власть, либо будет война», является формой политической манипуляции и чистого шантажа. В этом смысле заявления о войне могут рассматриваться не только как предупреждение, но и как тонко рассчитанный инструмент психологического давления на избирателей и механизм манипуляции, играющие на их страхах и тревогах.

 

Если рассматривать сценарии развития событий при сохранении власти Пашиняна, то ключевым фактором становится наличие или отсутствие конституционного большинства. В случае его получения правящая сила получает возможность провести изменения в Конституции, которые могут соответствовать требованиям Азербайджана. Это, в свою очередь, может временно снизить риск военной эскалации, но одновременно создаёт долгосрочные риски для сохранения суверенитета и внутренней стабильности страны. В более умеренном сценарии, при котором Пашинян сохраняет власть, но без конституционного большинства, его возможности по реализации радикальных изменений будут существенно ограничены, а в ряде случаев — практически исключены. При этом сам Пашинян недавно заявил, что референдумы будут проводиться столько раз, сколько потребуется для достижения поставленной цели. Такая позиция, в свою очередь, может привести к дальнейшему росту недовольства в армянском обществе в связи с возможными изменениями в Конституции под давлением Баку.

На данном этапе победа оппозиции представляется менее вероятным сценарием, однако полностью исключать такую возможность нельзя. В этом контексте наиболее реалистичным представляется формирование коалиционного правительства по модели недавних муниципальных выборов во втором по величине городе Армении — Гюмри, поскольку ни одна из оппозиционных сил, по всей вероятности, не сможет самостоятельно набрать достаточного количества голосов. Однако этот сценарий сталкивается с серьёзными вызовами: отсутствие единой стратегии, идеологические разногласия и слабая координация. Многое будет зависеть от способности оппозиции сформировать альянсы до дня голосования. В противном случае даже при росте недовольства властью оппозиция может оказаться не в состоянии конвертировать его в политический результат.

 

Наконец, вопрос о вероятности новой военной эскалации или блицкрига со стороны Азербайджана остаётся центральным. Здесь важно понимать, что речь идёт не только о бинарной логике «будет или не будет», а о спектре многослойных, в том числе и гибридных угроз и рисков. С одной стороны, Азербайджан может рассматривать военный сценарий как инструмент давления для достижения своих стратегических целей. Такая логика может усилиться, если Баку сочтёт, что Армения не оправдывает его ожиданий и что, например, «зангезурский коридор» можно получить без окончательного согласия Еревана и подписания мирного договора. С другой стороны, сама риторика о возможной войне на территории самой Армении становится органической частью политического дискурса, хотя до войны 2020 года речь могла идти исключительно о военных действиях на территории непризнанного Нагорного Карабаха. Парадокс заключается в том, что угроза может быть одновременно реальной и инструментализированной.

 

Таким образом, заявления Пашиняна о риске новой войны нельзя однозначно классифицировать ни как чистую правду, ни как чистую манипуляцию. Это сложный гибрид, в котором реальные угрозы переплетаются с политическим расчётом, включая попытки властей реагировать на заметное снижение электоральных рейтингов Пашиняна. Его риторика о военной угрозе, помимо когнитивного давления на общество, может служить инструментом для мобилизации поддержки и повышения собственных рейтингов перед выборами. Она способна усиливать страх и тревогу среди электората, закрепляя ощущение зависимости от действий власти и делая общество более податливым к политическим манипуляциям.

 

В условиях, когда регион остаётся в состоянии нестабильности, а будущее архитектуры безопасности Южного Кавказа во многом зависит от внешних факторов, в том числе, развитие ситуации вокруг Ирана и возможная вовлечённость России во внутренние дела Армении и региона в целом, армянское общество оказывается перед крайне непростым выбором. Однако этот выбор, как ни парадоксально, касается не столько геополитического измерения, сколько внутренней способности государства обеспечивать собственную устойчивость — институциональную, политическую и управленческую — в условиях внешнего давления, угроз и стратегической неопределённости.

Геворг Меликян

#АРМЕНИЯ

06.04.2026 14:26