Вице-президент США начал турне по Южному Кавказу, первым пунктом которого стала Армения; далее в маршруте заявлен Азербайджан. Повестка визита Джей Ди Вэнса и сопровождающей его супруги официально не раскрывается. Тем не менее, последовательность поездки и сопутствующий дипломатический контекст позволяют предположить, что основной фокус Вашингтона сосредоточен именно на Армении — как ключевом элементе нового американского инфраструктурно-геоэкономического проекта TRIPP (Trump Route Infrastructure and Partnership Project), более известного в региональной повестке как Мегринский коридор.

Проект предполагает создание транспортного маршрута, который обеспечит прямое сообщение между основной территорией Азербайджана, его эксклавом Нахичеванью и Турцией через юг Армении. Для его реализации планируется учреждение отдельной компании-оператора: около 74 % акций предполагается закрепить за американской стороной, оставшиеся 26 % — за Арменией. Формально суверенитет над территорией сохраняется за Ереваном, однако операционное управление, а также принятие ключевых стратегических решений переходят под контроль США. В более долгосрочной перспективе не исключается пересмотр структуры долей, что дополнительно усиливает асимметрию проекта.

Однако логистика — только видимая часть айсберга TRIPP. Как указывают армянские и зарубежные эксперты, за инфраструктурной оболочкой скрывается более широкий геоэкономический расчёт. По словам доктора политических наук, специалиста по энергетической безопасности Ваге Давтяна, интерес США к Сюникской области отчасти связан с доступом к урановым ресурсам региона. Согласно карте ураноносных зон, составленной академиком Петросом Алояном — одним из ведущих армянских специалистов в сфере недропользования, — Сюник представляет собой один из наиболее перспективных урановых районов страны.

 

Урановый рудник/ AP Photo.

В этой логике проект TRIPP вписывается в глобальную конкуренцию за ядерные ресурсы. Давтян подчёркивает, что геоэкономическая задача Вашингтона заключается в сокращении отставания от России и Китая, где развитие ядерной энергетики — включая реакторы на быстрых нейтронах и ториевые технологии — идёт ускоренными темпами.

Дополнительным фактором является стремление США предотвратить диверсификацию поставок урана во Францию на фоне ослабления позиций Парижа в Африке, прежде всего в Нигере и Габоне. Европейский рынок, по оценке Давтяна, продолжает рассматриваться администрацией Трампа как пространство экономического давления и перераспределения влияния. В этом смысле TRIPP становится не только региональным, но и трансатлантическим инструментом.

 

Французский фактор: Южный Кавказ как новое поле конкуренции с США

Проект TRIPP вписывается в более широкий контекст американо-французских противоречий. Конфликт между Вашингтоном и Парижем при администрации Трампа не ограничивался торговыми пошлинами или выходом США из Парижского климатического соглашения. В его основе лежало более глубокое расхождение стратегических подходов: доктрина America First против французской концепции стратегической автономии Европы, разногласия по роли НАТО, поддержке Украины, а также соперничество за влияние в Арктике и на глобальном Юге.

Парламент Франции.

 

Сегодня этот конфликт постепенно смещается на Южный Кавказ. Характерным сигналом стала резолюция французского парламента, принятая накануне визита вице-президента Вэнса в регион и в день встречи премьер-министра Армении Никола Пашиняна с президентом Азербайджана Ильхамом Алиевым в Абу-Даби. Документ содержал требование освобождения лиц, содержащихся в Баку, и использовал терминологию «Арцах», возвращая дискурс в плоскость сепаратистской риторики.

Символичность даты придала резолюции характер политического демарша на фоне попыток выстраивания прямого азербайджано-армянского диалога без посредников. Уже на следующий день в Баку были вынесены пожизненные приговоры ряду фигур, связанных с бывшими сепаратистскими структурами, что выглядело как демонстративный ответ на внешнее давление. При этом официальная позиция Еревана в последние месяцы носит заметно более прагматичный характер и не полностью совпадает с жёсткой линией Парижа. По данным источников, резолюция даже.

Примечательно, что несколькими неделями ранее, в рамках негласных договорённостей, Азербайджан передал Армении четырёх пленных, оказавшихся у Баку в период боевых действий 2020–2023 годов. После французской резолюции Баку довел по дипломатическим каналам армянской стороне, что подобные шаги воспринимаются в Баку как «двойная игра» и способны осложнить параметры будущего мирного договора. Учитывая, что концепция "реальной Армении" – краеугольный камень предвыборной кампании Пашиняна, конфронтационную линию которой Париж проводит в отношении армяно-азербайджанского урегулирования, вызывает все большее раздражениеив армянских правительственных кругах. По данным источников CCBS, после августовского саммита в Вашингтоне Пашинян лично просил Макрона «попридержать лошадей». С учетом этого, последняя резолюция французского Сената может быть знаком того, что Париж не прислушался к этой просьбе.

 

 Урановый узел: когда Москва и Париж смотрят в одну сторону

Именно уран снова выводит на сцену и российский фактор. Россия остаётся крупнейшим поставщиком обогащённого урана как для США, так и для Европы. 3 февраля в Москву прибыл советник президента Франции Эмманюэль Бонн, встретившийся с помощником Путина Юрием Ушаковым. Официально тема — Украина, но по данным источников, в обсуждениях фигурировал и уран. Франция, как показывает практика, продолжает активно закупать российский уран и природный уран из Центральной Азии  транзитом через РФ.

Франция остаётся одной из стран ЕС, наиболее активно выступающих против полного запрета на импорт российских ядерных материалов. Доклад Greenpeace, опубликованный в конце января, подтверждает, что торговля ураном между Парижем и Москвой продолжается в условиях ограниченной прозрачности. Франция импортирует как обогащённый уран из России, так и природный уран из Казахстана и Узбекистана, значительная часть которого проходит транзитом через российскую территорию. По данным французской таможни, на повторно обогащённый уран переработки российского происхождения приходится около 18 % соответствующего импорта по состоянию на сентябрь 2025 года.

В этом контексте контакты между Елисейским дворцом и Кремлём могут отражать совпадение интересов Москвы и Парижа в вопросе сдерживания американского влияния в рамках TRIPP. Россия, постепенно утрачивающая позиции в армяно-азербайджанском урегулировании и остающаяся вне формирующейся логистической архитектуры Мегринского коридора, объективно заинтересована в сохранении рычагов воздействия на Армению. Франция, в свою очередь, стремится не допустить окончательной монополизации региона США.

***

Таким образом, Армения всё более отчётливо превращается в объект пересечения интересов нескольких внешних центров силы. Усиление американского присутствия через TRIPP, растущее расхождение между приоритетами Еревана и Парижа, а также потенциальное тактическое сближение Франции и России на антагонистической к США основе формируют новую, нестабильную конфигурацию на Южном Кавказе — с долгосрочными последствиями как для региональной безопасности, так и для глобальной энергетической политики.

 

Экспертная группа CCBS

#АНАЛИЗ

09.02.2026 03:22