Переговоры между Арменией и Азербайджаном всё больше становятся не только внешнеполитическим процессом, но и ареной жёсткой внутренней борьбы. Если правительство Никола Пашиняна продвигает повестку «реалистичного мира» и фактически начало свою предвыборную кампанию под хештегом «мир», то оппозиция выстраивает системный контрдискурс, в котором ключевым словом становится не «мир», а «навязанная капитуляция», не содержащая реальных гарантий безопасности.

Уже 19 политических сил представили документы в ЦИК Армении, и их видение мирного процесса можно условно разделить на несколько подходов. «Гражданский договор» и прозападные силы выступают за ускоренное подписание мирного соглашения, открытие региональных коммуникаций и нормализацию отношений с Азербайджаном. Оппозиционные силы, такие как пророссийские «Айастан» и «Честь имею», настаивают на более жёсткой линии: приоритете безопасности, отказе от односторонних уступок и необходимости чётких гарантий прав армян, включая международные механизмы контроля.

Ряд партий и движений делает ставку на международно-правовой трек — продолжение исков в международных судах, усиление роли внешних акторов и дипломатическое давление на Азербайджан. Есть также силы, продвигающие идею более самостоятельной политики — с осторожным отношением к внешнему посредничеству и акцентом на внутренней консолидации.

Дополнительное напряжение в дискуссию внесло заявление министра юстиции Србуи Галян, подтвердившей, что текст новой Конституции уже готов. Это фактически перевело конституционную реформу из абстрактной повестки в практическую плоскость — с прямыми последствиями для переговоров с Баку. В то же время власти заявили, что проведение конституционного референдума в этом году не планируется.

Србуи Галян: Новая Конституция Армении готова юридически

Требование Баку изменить Конституцию Армении остаётся одним из ключевых препятствий на пути к мирному договору. Речь идёт о возможном исключении ссылки на Декларацию независимости — вопросе, который в Ереване формально называют внутренним. Однако на практике Конституция уже стала частью переговорного процесса. Премьер-министр Никол Пашинян фактически допускает возможность обсуждения изменений, называя прежнюю формулу «логикой конфликта».

Таким образом, мирный договор перестаёт быть исключительно дипломатическим документом — он становится элементом трансформации государства. Аргументация правительства строится вокруг жёсткой логики: альтернатива миру — новая война. Пашинян прямо формулировал эту позицию: «Продолжение прежней логики означает новую эскалацию». В этой парадигме компромисс рассматривается как неизбежность, Конституция — как инструмент адаптации, а мир — как способ стабилизации.

Правительство продвигает прагматичный подход: мирный договор — это инструмент обеспечения безопасности и экономического развития. Позиция Пашиняна в разных выступлениях сводится к идее, что «мир — это долгосрочная гарантия безопасности», даже если он требует сложных комприссов.

Оппозиционные силы предлагают противоположную интерпретацию. В этом дискурсе мир воспринимается не как безопасность, а как зависимость и потеря субъектности. Пророссийский оппозиционер, глава блока «Айастан» и второй президент Роберт Кочарян делает акцент на ключевом элементе — гарантиях: «Мир не может зависеть от доброй воли одного человека». Он настаивает, что устойчивое соглашение возможно только при наличии международных гарантов, а текущий процесс характеризует как «мир по принципу честного слова».

Фактически оппозиция переводит дискуссию в другую плоскость: не «подписывать или нет», а «какой именно мир подписывается». Отдельную линию формирует российский миллиардер Самвел Карапетян, продвигающий концепцию «сильного мира»: «Мир не просят — его удерживают силой». Его подход строится на трёх элементах: сильная армия, прагматичная дипломатия и экономическая независимость. Примечательно, что критика мирной повестки выходит за рамки классической оппозиции. Движение «Хайакве» активно продвигает идею защиты «национальной повестки» и выступает против конституционных изменений, которые могут затронуть Декларацию независимости. Их риторика строится вокруг сохранения идентичности, недопустимости «переписывания истории» и мобилизации общества против уступок.

Самвел Карапетян - кандидат на пост премьер-министра Армении

Различие в риторике усиливает поляризацию. Власть говорит языком «границ», «угроз», «институтов» и «реформ». Оппозиция — языком «потерь» и «национальной травмы». Этот разрыв формирует два параллельных информационных пространства, в которых компромисс становится практически невозможным.

Риторика эскалации: «мир или новая война»

В предвыборный периуд политическая дискуссия вокруг мирного договора всё чаще приобретает форму жёсткого предупреждения. Премьер-министр напрямую увязывает отказ от текущего переговорного курса с риском новой войны. По его словам, пересмотр мирной повестки или приход к власти сил, выступающих против соглашения, может привести к эскалации, сопоставимой с событиями сентября 2022 года: «Если мы откажемся от этой логики мира или попытаемся её пересмотреть, это может означать новую войну, новый “сентябрь”».

Таким образом, власть формирует чёткую дилемму: мирный договор — или риск новой военной эскалации. Пашинян также заявил, что силы, возглавляемые Робертом Кочаряном, Самвелом Карапетяном и Гагиком Царукяном, фактически взяли курс на пересмотр мирной повестки. По его словам, это означает движение по пути, ведущему к «открытию двери войны».

Оппозиция, в свою очередь, воспринимает такую риторику как давление на общество. Её представители обвиняют правительство в использовании страха войны как инструмента легитимации уступок. По их мнению, подобная постановка вопроса подменяет содержательное обсуждение условий соглашения и создаёт искусственную дилемму «мир или война».

Таким образом, тема возможной новой войны становится не только фактором безопасности, но и элементом внутренней политической борьбы.

Экспертные оценки

Прозападные силы в Армении в целом поддерживают мирную повестку правительства.

Политолог Давид Степанян полемизирует с Робертом Кочаряном: «В современном мире не существует гаранта мира или безопасности». Тем более, отмечает он, что под такими «гарантами» оппозиция подразумевает Россию: «Но готова ли и способна ли Россия это обеспечить?»

Политолог Грант Микаелян

При этом Степанян не исключает, что мирный договор может быть подписан до выборов, однако не берётся утверждать это однозначно.

По словам Степаняна, ситуация осложняется региональной нестабильностью: «В регионе развивается иранский кризис, исход которого не определён, в том числе неизвестно, чем он завершится для Азербайджана».

В этой связи политолог оценивает вероятность подписания соглашения до выборов как достаточно низкую.

Степанян также соглашается с позицией Никола Пашиняна о том, что приход к власти пророссийских сил может повысить риск эскалации: «В этом случае угроза войны возрастёт, а Алиев будет действовать значительно более деструктивно, чем сегодня». По мнению Степаняна, причина в том, что: «Москва не заинтересована в мире между Арменией и Азербайджаном, поскольку это один из её инструментов влияния».

В то же время политолог Грант Микаелян оценивает перспективы иначе.

По мнению Микаеляна, возможное подписание мирного договора будет иметь прежде всего медийный эффект, но не приведёт к реальному миру: «Это будет не процесс установления мира».

Политолог Грант Микаелян

Он считает, что между Арменией и Азербайджаном возможны лишь два сценария: «ни мира, ни войны», или новая война.

По словам Микаеляна, заявления Ильхам Алиев о готовности к миру носят тактический характер: «Намерения Азербайджана в рамках пантюркистской политики не изменились. Это делается для получения дивидендов от Запада, например, для отмены 907-й поправки. Азербайджан просто выигрывает время».

В этой связи, считает эксперт, Армении необходимо разрабатывать и реализовывать политику сдерживания.

Говоря о роли Дональд Трамп, Микаелян отмечает, что она носит временный характер, а сам договор не решит проблему безопасности.

Микаелян подчёркивает: «Если любое изменение или пересмотр договора может привести к войне, это означает, что Азербайджан не хочет мира». И добавляет более жёсткий критерий оценки: «О реальном движении к миру можно будет говорить тогда, когда Азербайджан прекратит антиармянскую пропаганду и перестанет воспитывать детей в этом духе с детского сада. Пока этого нет — это означает подготовку к новой войне».

Геополитика: усиление США и трансформация роли России

Подписание предварительного соглашения в августе 2025 года при посредничестве Дональда Трампа стало важным поворотным моментом. Стороны зафиксировали ряд договорённостей, включая развитие транспортного коридора, соединяющего Азербайджан с Нахичеванью через территорию Армении. Этот проект усиливает роль США и одновременно снижает влияние России в регионе.

При этом соглашение остаётся рамочным и требует дальнейшего политического оформления. Вашингтон заинтересован в ускорении процесса как в инструменте укрепления своего влияния. Однако возможности давления на Баку ограничены, особенно на фоне напряжённости вокруг Ирана. В этих условиях фактор выборов в Армении становится дополнительной переменной, влияющей на темпы переговоров.

Параллельно усиливается вовлечённость Европейского союза. Ереван углубляет сотрудничество с ЕС, включая вопросы безопасности и противодействия гибридным угрозам. Однако ЕС пока не воспринимается как полноценный гарант безопасности — его роль остаётся преимущественно политической и институциональной.

Иски в международных судах: давление и зеркальная реакция

Когда Армения инициирует разбирательства в международных судебных инстанциях против Азербайджана, как правило, следует ответный шаг — Баку подаёт встречные иски. Таким образом формируется двусторонний юридический процесс, в котором обе стороны используют суды как инструмент защиты своих позиций и давления на оппонента.

С одной стороны, такие процессы создают правовую рамку, фиксируют возможные нарушения и привлекают международное внимание. С другой — они усиливают конфронтацию и взаимное недоверие, поскольку каждая сторона стремится доказать вину другой.

В результате судебные разбирательства идут параллельно мирным переговорам: они не заменяют политический диалог и не дают быстрых решений, а при отсутствии компромисса могут даже усложнять и затягивать мирный процесс.

Общественная реакция и главный вопрос

Даже после соглашения 2025 года оценки внутри Армении колеблются от осторожного оптимизма до глубокого скепсиса. Сегодня в стране идёт борьба не только за сам мирный договор, но и за его интерпретацию. Мир воспринимается одновременно как шанс на развитие и как риск новых потерь. А внешние акторы рассматривают процесс как элемент геополитической конкуренции, Азербайджан — как возможность усилить свои позиции.

Мирный договор уже перестал быть исключительно дипломатическим документом. Он стал инструментом предвыборной борьбы, маркером геополитического выбора и одним из главных факторов политической поляризации.

Главный вопрос ближайших месяцев звучит так: станет ли мирный договор частью предвыборной кампании или будет подписан уже после формирования новой власти. От ответа на него зависит, будет ли Южный Кавказ двигаться к устойчивому миру — или останется в состоянии затяжной неопределённости.

 

Журналист,

Марине Харатян

#АРМЕНИЯ

01.05.2026 06:45