Лето 2026 года стало для Армении не просто периодом интенсивной дипломатической активности, а моментом, когда противоречия между политическими ожиданиями и экономической реальностью проявились особенно отчетливо. Пока Брюссель предлагает Еревану новые торговые возможности, финансовую поддержку и углубление политического диалога, Москва демонстрирует, что по-прежнему сохраняет ключевые рычаги влияния на армянскую экономику. В этих условиях главный вопрос заключается уже не в выборе между Россией и Европейским союзом, а в том, сможет ли Армения выстроить внешнюю политику, основанную на диверсификации партнерств, а не на зависимости от одного центра силы.

В течение нескольких дней после парламентских выборов Армению посетила председатель Европейской комиссии Урсула фон дер Ляйен, подтвердившая готовность ЕС расширять экономическое сотрудничество с Ереваном. После  премьер-министр Никол Пашинян отправился в Россию, где провел переговоры с председателем правительства Михаилом Мишустиным. Совпадение этих визитов  наглядно продемонстрировало, что Армения продолжает искать баланс между двумя внешнеполитическими направлениями, каждое из которых предлагает собственную модель сотрудничества и одновременно формирует собственные ожидания в отношении Еревана.

Кризис доверия возник не сегодня

Охлаждение армяно-российских отношений началось задолго до нынешнего торгового конфликта. Для значительной части армянского общества переломными стали события последних лет: 44-дневная война 2020 года, боевые действия на суверенной территории Армении в 2022 году, многомесячная блокада Лачинского коридора и последовавший осенью 2023 года массовый исход армянского населения Нагорного Карабаха.

После этих событий доверие к прежней модели безопасности, основанной на стратегическом союзе с Россией, заметно снизилось. Многие в Армении ожидали, что российское военное присутствие и механизмы ОДКБ смогут предотвратить дальнейшую эскалацию, однако эти ожидания не оправдались. Именно поэтому поиск новых внешнеполитических и экономических партнеров постепенно превратился для Еревана из предмета политической дискуссии в одно из ключевых направлений государственной политики.

С российской точки зрения нынешние разногласия — следствие не только событий 2020–2023 годов, но и постепенного изменения внешнеполитического курса Еревана и его сближения с западными партнёрами.

Европейское окно возможностей

1–2 июля Урсула фон дер Ляйен посетила Ереван — уже второй визит за два месяца после майского саммита Армения–ЕС. Для Южного Кавказа Брюссель анонсировал пакет Global Gateway до 200 млн евро на проекты связности и ещё 20 млн евро на программу поддержки мира; отдельно для Армении — беспошлинный доступ на рынок ЕС для 80% экспорта в дополнение к пакету помощи в 52 млн евро, объявленному в июне. Фон дер Ляйен также похвалила прогресс Армении в либерализации визового режима, а Пашинян выразил надежду на безвизовый режим с ЕС к 2029 году.

Тем не менее даже европейские эксперты призывают не переоценивать значение этих шагов. По мнению британского аналитика Томаса де Ваала, происходящие изменения не означают отказ Армении от сотрудничества с Россией. Скорее речь идет о постепенной диверсификации внешнеполитических и экономических связей. Именно поэтому европейская поддержка сегодня рассматривается скорее как инструмент постепенной диверсификации, чем как альтернатива существующим связям с Россией.

Итальянский центр “SpecialEurasia” указывает на структурный предел этой стратегии: энергосистема Армении примерно на 90% зависит от российского газа, а Мецаморскую АЭС продолжает эксплуатировать «Росатом», при этом торговля страны структурно привязана к ЕАЭС — то есть в среднесрочной перспективе Брюссель едва ли способен полностью заместить Россию как экономический центр притяжения. Российские государственные СМИ педалируют именно этот разрыв: «Российская газета» отмечает, что, несмотря на анонс отмены пошлин на 80% армянского экспорта, ни одна страна ЕС пока не выразила желания покупать армянский коньяк или помидоры, а официальный представитель МИД РФ Мария Захарова назвала участие Армении в ЕАЭС временной мерой на пути к присоединению к недружественному России блоку.

Как отмечает политолог Сергей Минасян, европейский курс Армении стоит рассматривать прежде всего как проект внутренней модернизации государства, а не замену одного внешнеполитического партнёра другим — успех курса будет зависеть от готовности самой Армении проводить институциональные реформы, а не от решений Брюсселя.

Директор Регионального центра исследований в Ереване Ричард Гирагосян также считает, что европейская поддержка открывает перед Арменией новые возможности, однако переориентация экономики не может произойти быстро. Выход на рынок ЕС потребует от армянских производителей адаптации к более высоким стандартам качества, изменения логистических цепочек и значительных инвестиций. Поэтому даже в случае успешной реализации европейских инициатив их эффект будет проявляться постепенно, а не мгновенно.

Экономическое давление как инструмент политики

Практически одновременно с активизацией диалога между Арменией и Европейским союзом Москва продемонстрировала, что сохраняет значительные возможности для влияния на армянскую экономику. Решение Россельхознадзора, действующее с 12 июня 2026 года, ограничило ввоз в Россию и транзит через её территорию в другие страны ЕАЭС всей подкарантинной продукции из Армении — под запрет попали минеральная вода «Джермук», алкоголь, овощи, фрукты, зелень и рыбная продукция, что стало одним из наиболее чувствительных сигналов для армянских экспортёров.

Россия, впрочем, остаётся крупнейшим поставщиком газа для Армении и одним из главных торговых партнёров страны — этим объясняется, почему обе стороны избегают шагов к окончательному разрыву, а говорить о готовности ЕС уже сегодня заменить Россию было бы преждевременно. При этом сама Россия продолжает поставлять в Армению зерно, удобрения и пропан транзитом через территорию Азербайджана — маршрутом, разблокированным осенью 2025 года: объём таких поставок превысил 36 тысяч тонн зерна, около 8 тысяч тонн удобрений и свыше тысячи тонн пропана. Избирательность российского давления — удар по экспортным, а не по импортным потокам — выглядит осознанной политикой, а не тотальной блокадой.

Альтернативный взгляд

Вместе с тем в армянском экспертном сообществе звучат и значительно более критические оценки. Так, ереванский политолог Грант Микаелян считает, что одной из ключевых целей визита премьер-министра Никола Пашиняна в Москву была попытка добиться смягчения российских ограничений на армянский экспорт, а также получить политический сигнал о готовности Москвы продолжать полноценный диалог с  армянским руководством после парламентских выборов.

«На этот момент уже очевидно, что ни по одной из этих тем добиться успеха не удалось», — по мнению эксперта.

Микаелян обращает внимание, что, несмотря на заявления о конструктивном характере переговоров, конкретных результатов стороны публично не представили, а торговые ограничения в отношении армянской продукции сохранились. В этой связи он не исключает, что нынешний кризис носит уже не тактический, а долгосрочный характер и может привести к пересмотру отдельных направлений армяно-российского сотрудничества.

27 июля: новый виток эскалации

Хронология получила прямое продолжение уже после того, как Пашинян вернулся из Екатеринбурга. По инициативе армянской стороны состоялся его телефонный разговор с президентом России Владимиром Путиным. Это был первый контакт лидеров двух стран после парламентских выборов и первая попытка обсудить на высшем уровне возникший торгово-экономический кризис.

Как сообщили в правительстве Армении, в ходе разговора Пашинян подчеркнул, что введенные Россией ограничения на экспорт армянской продукции противоречат как двусторонним договоренностям, так и нормам Евразийского экономического союза. Премьер-министр попросил Владимира Путина содействовать скорейшему урегулированию проблемы, отметив, что подобные вопросы должны решаться в духе партнерства и союзнических обязательств.

Однако уже в тот же день, 27 июля, Кремль распространил собственное сообщение, в котором акценты были расставлены совершенно иначе. Тема торговых ограничений, ставшая главным вопросом для Еревана, в российской версии разговора вообще не упоминалась. Вместо этого Москва сосредоточилась на европейском направлении внешней политики Армении. Владимир Путин напомнил о совместной декларации лидеров стран ЕАЭС от 29 мая 2026 года и подчеркнул, что вопрос возможного вступления Армении в Европейский союз должен решаться исключительно посредством общенационального референдума. В ответ Никол Пашинян отметил, что проведение такого референдума возможно лишь после официальной подачи Арменией заявки на членство в ЕС, чего на сегодняшний день не произошло.

Столь различная трактовка итогов одного и того же разговора наглядно продемонстрировала расхождение политических приоритетов Москвы и Еревана. Для армянской стороны центральной темой оставалось снятие ограничений на экспорт и восстановление нормального функционирования общего рынка ЕАЭС, тогда как российская сторона публично предпочла сделать акцент на геополитическом выборе Армении.

Говоря о введённых Россией ограничениях на экспорт армянской продукции, Никол Пашинян подчеркнул, что речь идёт не только о двусторонней проблеме, но и о вопросе функционирования Евразийского экономического союза.

«Фактически получается, что ЕАЭС парализован и не работает. Если этот вопрос не будет оперативно урегулирован, позвольте мне предположить, что это станет началом конца ЕАЭС», — заявил премьер-министр. Отвечая на вопрос, может ли правительство Армении принять решение о более раннем выходе страны из ЕАЭС, Пашинян заявил: «Нет, у нас таких планов нет».

Не менее показательно и то, что по состоянию на конец июля, почти через два месяца после парламентских выборов, Владимир Путин так и не поздравил Никола Пашиняна с победой. На фоне продолжающихся торговых ограничений и отсутствия конкретных договоренностей по экономическим вопросам этот факт многие эксперты рассматривают как дополнительный политический сигнал о сохраняющейся напряженности в армяно-российских отношениях.

Вечером 27 июля последовало и практическое продолжение конфликта. Россельхознадзор сообщил о пресечении попытки ввоза в Россию через территорию Белоруссии более 39 тысяч армянских роз, которые в сопроводительных документах были задекларированы как безалкогольные напитки. Этот случай дополнил ограничения, действующие с 22 мая в отношении армянских цветов, а также запреты, введенные с 12 июня на импорт и транзит фруктов, овощей, напитков, рыбной и молочной продукции.

Уже на следующий день, 28 июля, появилась еще одна важная новость. Министр территориального управления и инфраструктур Армении Давид Худатян по итогам трехдневного визита в Иран сообщил о достигнутой устной договоренности как минимум удвоить поставки иранского газа в Армению в рамках программы «газ в обмен на электроэнергию». На фоне продолжающегося давления со стороны Москвы эта договоренность выглядела как очередная попытка Еревана расширить пространство для энергетического и внешнеэкономического маневра, хотя, как отмечают эксперты, без учета российской позиции реализовать подобные планы будет крайне сложно.

Таким образом, события 27–28 июля стали кульминацией июльского этапа армяно-российских отношений. Они показали, что экономические разногласия уже выходят далеко за рамки фитосанитарных претензий и все отчетливее приобретают политическое и геополитическое измерение.

Иранский газ: скрытая повестка контактов с Москвой

Экономист Сос Хачикян считает, что чем скорее армяно-российское взаимодействие впишется в меняющуюся геополитическую конъюнктуру, тем лучше для обеих сторон; но если Россия продолжит пытаться позиционировать себя через давление и жёсткую риторику, в будущей архитектуре отношений вокруг Армении её собственная вовлечённость рискует оказаться меньшей.

По мнению Соса Хачикяна, переговоры Армении с Ираном по газовой тематике выходят за рамки двусторонней повестки и предполагают более широкий международный консенсус — помимо расширения поставок для внутреннего потребления, речь идёт и о возможном транзите иранского газа через территорию Армении на международные рынки.

«Если поставки иранского газа через Армению на международные рынки действительно станут реальностью, это будет означать, что соответствующий международный консенсус уже достигнут», — подчеркнул Хачикян, добавив, что тема, вероятно, обсуждалась и на встрече Лаврова с Аракчи в Москве, и в разговоре Пашиняна с Путиным 27 июля.

Уже 28 июля эта тема получила прямое подтверждение: министр территориального управления и инфраструктур Давид Худатян по итогам трёхдневного визита в Иран сообщил, что стороны устно договорились как минимум удвоить поставки иранского газа в рамках программы «газ в обмен на электроэнергию», а к концу года планируется завершить строительство новой высоковольтной линии на 400 кВ. Худатян настаивал, что решение не связано с Россией, — однако армянский участок газопровода с 2015 года находится под контролем «Газпрома», и, по оценке экспертов, увеличение объёмов иранского газа без согласия российской стороны невозможно. Интерес к иранскому направлению активизировался на фоне предупреждений из Москвы о возможном повышении цены на газ для Армении — с таким предупреждением, по данным СМИ, лично к Пашиняну обращался Путин; сейчас Россия продаёт Еревану газ по 177 долларов за тысячу кубометров против примерно 600 долларов в Европе.

 

Главным итогом последних лет стало вступление Армении в новый этап формирования внешней политики, где поиск баланса между различными центрами силы становится не временной тактикой, а долгосрочной стратегией. События 2020–2023 годов существенно изменили общественные настроения и заставили Ереван искать новые форматы международного сотрудничества. Однако это не означает, что Россия перестала играть ключевую роль для Армении.

Именно от способности Еревана сочетать отношения с Европейским союзом, Россией и другими международными партнерами будет зависеть долгосрочная устойчивость армянского государства.

Журналист
Марине ХАРАТЯН

#АРМЕНИЯ

30.07.2026 07:57