Грузия демонстрирует всё более заметный сдвиг во внешнеполитической риторике: правительство Ираклия Кобахидзе избегает прямого определения России как «врага», одновременно расширяя прагматические контакты с Москвой, развивая экономические отношения с Беларусью и углубляя взаимодействие с Китаем. На этом фоне внутри страны продолжаются протесты сторонников евроинтеграции, а тема войны августа 2008 года вновь становится одним из главных инструментов политической борьбы.

Кобахидзе: называть Россию врагом — значит делать политический шаг

Премьер-министр Грузии Ираклий Кобахидзе заявил, что не считает правильным использовать формулировку «Россия — враг». По его словам, подобное определение не является нейтральным заявлением и предполагает последующие политические действия.

Эта позиция показательна для нынешнего курса грузинского правительства. Тбилиси продолжает говорить о территориальной целостности страны и сохраняет принципиальное неприятие российского военного присутствия в Абхазии и Южной Осетии, однако одновременно стремится избегать новой прямой конфронтации с Москвой.

Таким образом, грузинские власти фактически проводят различие между территориальным конфликтом с Россией и необходимостью поддерживать рабочие отношения с российским государством.

Это особенно важно для «Грузинской мечты» с экономической точки зрения. Россия остаётся одним из значимых торговых и туристических партнёров Грузии, а после начала войны России против Украины грузинские власти неоднократно подчёркивали, что не собираются вводить двусторонние санкции против Москвы.

Москва предлагает Тбилиси «прагматичное» сотрудничество

На фоне осторожной риторики грузинского правительства Москва также демонстрирует заинтересованность в дальнейшем сближении. Заместитель министра иностранных дел России Михаил Галузин заявил о готовности Москвы развивать и расширять прагматичные отношения с Тбилиси. Российская сторона рассматривает экономические контакты и политический диалог как основу для дальнейшего улучшения двусторонних отношений.

Фактически Москва предлагает Грузии модель отношений, основанную не на решении политического вопроса вокруг Абхазии и Южной Осетии, а на постепенном расширении практического сотрудничества. Это соответствует российской дипломатической линии последних лет: не требовать от Тбилиси немедленного изменения позиции по территориальным вопросам, а создавать сеть экономических и гуманитарных связей, способную постепенно укреплять взаимозависимость двух стран.

Такой подход также удобен для Тбилиси. Он позволяет получать экономические дивиденды от отношений с Россией, не признавая российскую позицию по оккупированным территориям.

Беларусь становится ещё одним направлением восточного экономического вектора

Параллельно Грузия расширяет экономические контакты с Беларусью. Тбилиси и Минск обсуждают увеличение торговли и поставок грузинской продукции на белорусский рынок.

Рост товарооборота между двумя странами в первой половине 2026 года показывает, что грузинские власти продолжают использовать экономическую дипломатию как инструмент диверсификации внешних связей.

Однако здесь имеется более широкий политический контекст. Беларусь является одним из ближайших союзников России, и расширение экономического взаимодействия между Тбилиси и Минском объективно вписывается в формирование у Грузии более широкого пространства отношений с государствами постсоветского региона.

При этом Тбилиси старается не превращать эти связи в формальный политический союз. Речь прежде всего идёт о торговле, транспорте, инвестициях и гуманитарных контактах.

Война 2008 года превращается в инструмент внутренней политики

Особое место в нынешней политической дискуссии занимает 2008 год. На фоне 18-й годовщины российско-грузинской войны правительство «Грузинской мечты» вновь усилило критику бывшего президента Михаила Саакашвили и его команды.

Кобахидзе заявил, что война была начата грузинским руководством «по указке из-за рубежа». Для нынешних властей это не просто историческая оценка. Тема августа 2008 года используется как аргумент в пользу современной политики Тбилиси: правительство стремится представить себя политической силой, которая не допустит повторения военной эскалации с Россией.

В этой логике Саакашвили становится символом противоположной модели — курса на жёсткую конфронтацию с Москвой и тесную военно-политическую ориентацию на Запад.

Оппоненты «Грузинской мечты», напротив, считают подобную интерпретацию попыткой снять ответственность с России и использовать трагедию 2008 года для оправдания нынешнего отхода правительства от евроатлантического курса.

Протесты показывают, что общественный конфликт никуда не исчез

Одновременно с изменением внешнеполитической риторики продолжается внутреннее противостояние. В Тбилиси сторонники европейской интеграции продолжают выходить на акции протеста против политики правительства. Протестное движение стало одним из наиболее продолжительных политических кризисов в современной истории Грузии.

Отказ правительства от жёсткой антироссийской риторики для оппозиции является доказательством постепенного изменения геополитического курса страны. Власти, в свою очередь, утверждают, что именно конфронтационная политика способна поставить под угрозу безопасность Грузии и повторить сценарий 2008 года.

Таким образом, спор между правительством и оппозицией постепенно выходит за рамки обычной борьбы за власть. Главный вопрос заключается в том, какой должна быть сама модель грузинской государственности — страна, максимально интегрированная в западные структуры, или государство, которое одновременно сотрудничает с Западом, Россией, Китаем и другими центрами силы.

Грузия пытается проводить многовекторную политику

Последние события показывают, что Тбилиси не обязательно движется к формальному отказу от европейского направления. Скорее речь идёт о попытке изменить баланс внешних связей.

Грузинское правительство стремится одновременно:

• сохранять экономические отношения с Россией;
• расширять торговлю с Беларусью;
• углублять стратегические и экономические контакты с Китаем;
• избегать прямой военной конфронтации с Москвой;
• сохранять отношения с ЕС и другими западными партнёрами;
• использовать географическое положение страны для развития транзитных проектов.

В этом смысле политика «Грузинской мечты» всё больше напоминает многовекторную модель, в которой экономические интересы отделяются от политической ориентации. Главный вопрос заключается в том, насколько долго Тбилиси сможет поддерживать такой баланс.

Главный риск для Тбилиси — не Россия, а поляризация внутри страны

При этом наиболее серьёзная угроза для нынешнего курса правительства может исходить не из Москвы. Грузинское общество остаётся глубоко разделённым по вопросу внешнеполитической ориентации. Для значительной части населения европейская интеграция стала не просто внешнеполитической целью, а частью национальной идентичности и представления о будущем страны. Поэтому любое заметное сближение с Россией автоматически воспринимается оппозицией как движение в сторону российской сферы влияния.

Правительство же пытается представить происходящее иначе: не как разворот на Восток, а как отказ от политики, которая способна втянуть Грузию в новую войну. Именно это противостояние двух стратегий — «европейская интеграция любой ценой» против «безопасность и прагматические отношения со всеми центрами силы» — вероятно, будет определять грузинскую политическую повестку в ближайший период.

 

В результате Грузия оказывается перед сложным выбором. Тбилиси пытается одновременно сохранить доступ к западным рынкам и институтам, не разрывая экономические связи с Россией и расширяя сотрудничество с Китаем и другими незападными партнёрами.

Это уже не просто изменение риторики. Это постепенное формирование новой внешнеполитической модели Грузии — модели, в которой Тбилиси стремится не выбирать один геополитический лагерь, а извлекать экономические и стратегические преимущества из конкуренции между ними.

Экспертная группа CCBS 

#ГРУЗИЯ

#АНАЛИТИКА

#РОССИЯ

#БЕЛОРУССИЯ

11.08.2026 11:07