Южный Кавказ вновь оказывается в фокусе внимания международного сообщества — не из-за громких церемоний подписания договоров или масштабных военных развертываний, а из-за куда более тонкого и показательного фактора: даже неподтверждённые военные намерения сегодня способны радикально менять стратегические расчёты государств. Подобная логика, при которой ожидания будущих поставок вооружений начинают влиять на поведение сторон задолго до их реальной реализации, давно характерна для других регионов — от Восточной Европы до Ближнего Востока, — но на Южном Кавказе она приобретает особенно концентрированную форму.

Летом, осенью и даже в начале зимы 2025 года активно циркулировали сообщения о возможной закупке Арменией индийских истребителей Су-30МКИ. Первые слухи появились ещё в июне, а к октябрю–ноябрю, по данным ряда источников, речь шла уже о 8–12 самолётах общей стоимостью до 3 млрд долларов. Однако 3 ноября 2025 года министр обороны Армении Сурен Папикян публично и однозначно опроверг наличие каких-либо договорённостей, заявив, что «таких соглашений нет». Это опровержение было синхронно подхвачено армянскими и азербайджанскими СМИ и вскоре подтверждено заявлениями Hindustan Aeronautics Limited.

Su-30MKI — многоцелевой тяжёлый истребитель поколения 4++, разработанный российским КБ «Сухой» специально для ВВС Индии

Почти одновременно, в начале ноября, в Баку во время подготовки к военному параду, посвящённому пятой годовщине победы во Второй карабахской войне, в открытом доступе появились видеокадры с китайскими системами ПВО HQ-9BE. Уже 8 ноября эти комплексы были официально продемонстрированы на параде на площади Азадлыг. В совокупности эти два параллельных процесса — опровержение армянских авиационных планов и наглядная демонстрация новых возможностей Азербайджана — создали заметный эффект: региональный баланс начал смещаться прежде всего на уровне восприятия, даже без фактического появления новых авиационных платформ у Армении.

HQ-9BE — китайский зенитно-ракетный комплекс большой дальности, представляющий собой последнюю экспортную модификацию семейства HQ-9

В подобных условиях решающим становится не сам факт поставки, а ожидание изменений. Южный Кавказ давно живёт в логике упреждающих реакций, где сигналы, интерпретации и демонстрации силы зачастую оказываются важнее материальной реальности.

Официальная позиция Еревана, озвученная 3 ноября 2025 года и подтверждённая в последующие дни, остаётся однозначной: контрактов на закупку Су-30МКИ не существует. Это полностью соответствует и данным SIPRI за 2024–2025 годы, где отсутствуют сведения о крупных авиационных поставках Армении, и отсутствию инфраструктурных или бюджетных индикаторов, которые обычно сопровождают подобные сделки.

При этом, Армения намеренно оставляет пространство для манёвра. Формально закупка не отвергнута окончательно, но и подтверждений нет. Такая осторожность может объясняться сразу несколькими факторами.

Во-первых, конфликт между Индией и Пакистаном в 2025 году продемонстрировал серьёзные вызовы для индийской авиации. В столкновениях с пакистанскими истребителями JF-17 Block-3, оснащёнными китайскими системами, индийские Су-30МКИ и Rafale столкнулись с жёсткой конкуренцией в сфере радиоэлектронной борьбы и вооружений. Итоги этого противостояния, при отсутствии полной официальной информации со стороны Индии, могли заставить Ереван пересмотреть оценку рисков.

JF-17 Block-3 — многоцелевой лёгкий истребитель поколения 4++, разработанный совместно Пакистаном и Китаем

Во-вторых, финансовый аспект остаётся критичным. Полный пакет Rafale и Су-30 отличается по стоимости колоссально, и индийский Су-30МКИ объективно выглядит более доступным вариантом, тем более что армянские ВВС уже эксплуатируют Су-30СМ российского производства. Индийская версия, несмотря на отличия в авионике и вооружении, логистически совместима с ранее приобретёнными платформами, а главное — не привязывает Армению к российским поставкам, что в текущих условиях имеет принципиальное значение.

Дополнительным фактором является общее углубление армяно-индийского военно-технического сотрудничества в 2023–2025 годах: поставки реактивных систем Pinaka, артиллерии ATAGS, радаров, средств связи и систем ПВО. Эти шаги создали устойчивую логистическую и политическую основу, на фоне которой слухи о боевой авиации выглядели логичным продолжением, даже если так и остались на уровне спекуляций.

Pinaka — индийская реактивная система залпового огня большой дальности

Гипотетическое появление у Армении тяжёлых многоцелевых истребителей могло бы заметно изменить оперативные расчёты, расширив контроль воздушного пространства и повысив цену любого силового сценария. Однако без глубокой интеграции с ПВО и современной системой управления такая авиация рисковала бы остаться скорее политическим символом, чем решающим военным инструментом.

На этом фоне действия Баку выглядят принципиально иначе. Азербайджан не ограничился сигналами или утечками, а впервые публично представил китайские системы дальнего действия HQ-9BE, став одним из немногих известных операторов этого комплекса. Их появление стало не просто технической новостью, а мощным стратегическим заявлением.

Азербайджан и ранее располагал достаточно современной и эшелонированной системой ПВО — от советских комплексов до израильских Barak и модернизированных Buk и С-300. Однако ключевой задачей для Баку стала диверсификация источников вооружений. На фоне дефицита российских ракет и загрузки российской промышленности войной в Украине китайский вариант оказался рациональным и своевременным решением.

Barak — семейство израильских систем противовоздушной и противоракетной обороны, разработанных компанией Rafael Advanced Defense Systems

Несмотря на выявленные в ходе конфликтов ограничения эффективности HQ-9BE против отдельных угроз, для Азербайджана это серьёзный шаг вперёд — как в военном, так и в политическом смысле. Он символизирует расширение азиатского вектора, готовность интегрироваться в новые военно-технологические цепочки и способность реагировать на любые потенциальные изменения баланса сил упреждающе и демонстративно. Ранее аналогичным сигналом стало принятие на вооружение истребителей JF-17 Block III.

В условиях отсутствия официальных подтверждений аналитика неизбежно опирается на косвенные индикаторы: дипломатическую активность, изменения в инфраструктуре, бюджетные сигналы. Для Южного Кавказа это давно стало нормой. Рост армяно-индийских контактов в 2024–2025 годах создал почву для слухов, но сам по себе не означал неизбежность авиационной сделки.

Даже без контрактов просматриваются несколько сценариев. Первый — символическое сдерживание, когда партнёрство используется как политический сигнал. Второй — упреждающий ответ Азербайджана в форме реальных закупок и демонстраций, что и произошло осенью 2025 года. Третий — отложенная реализация, при которой сегодняшние спекуляции могут вернуться в повестку через несколько лет при изменении условий.

Кавказ остаётся крайне компактным регионом, где любая активность быстро становится заметной. Армения уже усилила свой оборонный потенциал за счёт индийских поставок, но при этом не обладает и не стремится к потенциалу внешней экспансии. В долгосрочной перспективе исход возможных конфликтов всё равно определяется демографией и ресурсами, а не только количеством вооружений.

История с самолётами, которых официально не существует, и одновременная демонстрация реальных китайских систем ПВО наглядно показывает ключевую особенность современной региональной политики: баланс сил формируется не только контрактами и платформами, но и ожиданиями, слухами, утечками и публичными жестами.

Южный Кавказ входит в фазу, где короткое видео с репетиции парада или заявление министра способны запустить цепочку стратегических реакций. В условиях ослабления традиционных центров влияния и усиления роли Индии и Китая управление восприятием становится инструментом, сопоставимым по значимости с управлением войсками.

Растущие амбиции Азербайджана, подкреплённые союзом с Турцией, добавляют сложности региональной архитектуре безопасности и влияют на положение соседних государств, включая Грузию. В долгосрочной перспективе решающими остаются ресурсы и демография, но в краткосрочной — именно сигналы и демонстрации способны усиливать напряжённость или открывать пространство для дипломатических манёвров.

В итоге внешние игроки — Индия и Китай — влияют на регион не только поставками вооружений, но и перераспределением политического веса. Управление ожиданиями и восприятием становится не менее мощным инструментом, чем сами военные системы, и именно в этом нематериальном измерении сегодня формируется будущая архитектура безопасности Южного Кавказа.

Военный аналитик,
Нино Самадашвили

#АРМЕНИЯ

#ГРУЗИЯ

#АЗЕРБАЙДЖАН

02.01.2026 07:55