Введение

Отношения Армения–Иран в постсоветский период традиционно отличаются стабильностью и прагматизмом, основанными на географической близости двух стран, исторических связях и взаимодополняющих интересах в сфере региональной безопасности. После Второй Карабахской войны 2020 года эти отношения приобрели новое измерение, став важным фактором диверсификации внешней политики Армении и существенным элементом стратегии Ирана по сохранению влияния в Южном Кавказе.

В последние годы (2020–2025) двусторонние связи значительно углубились. В 2022 году в Капане было открыто Генеральное консульство Ирана, а в апреле 2025 года прошли первые совместные военные учения, сосредоточенные на вопросах пограничной безопасности и антитеррористических операций. В экономическом плане товарооборот приблизился к 1 млрд долларов, а сотрудничество в энергетической и транспортной сферах (обмен газ–электроэнергия, развитие коридора «Север–Юг») имеет стратегическое значение для обеих сторон.

В августе 2025 года в ходе визита в Ереван президент Ирана Масуд Пезешкиан и премьер-министр РА Никол Пашинян подписали ряд соглашений, охватывающих экономику, энергетику, транспорт и другие сферы, а стороны заявили о переходе в 2026 году к всеобъемлющему стратегическому партнёрству. Всё это происходило на фоне того, что армяно-азербайджанский мирный процесс 8 августа 2025 года в Вашингтоне достиг важного рубежа: при посредничестве президента США Дональда Трампа была подписана совместная декларация и предварительно согласован текст мирного договора (в том числе о создании «коридора мира и процветания Трампа»), что вызвало серьёзную озабоченность Ирана, рассматривающего любое экстрарегиональное (особенно американское) вовлечение в Южный Кавказ как «красную линию».

Одновременно в Иране с 28 декабря 2025 года начались масштабные протестные акции (экономический кризис, инфляция 42–48%, обвал национальной валюты), которые в январе 2026 года продолжаются в десятках провинций, сопровождаясь десятками погибших и тысячами арестов, что создаёт серьёзную неопределённость для внешней политики Тегерана. На этом фоне армяно-иранские отношения продолжают оставаться фактором стабильности, однако их дальнейшее развитие будет зависеть как от регионального мирного процесса, так и от внутренней устойчивости Ирана.

Настоящая статья сосредоточена на современных тенденциях и динамике периода 2020–2025 годов с особым вниманием к возможному военно-техническому сотрудничеству в будущем, в частности в контексте потенциальных поставок иранских беспилотных летательных аппаратов и других видов вооружений. Анализ основан на открытых источниках; любые предположения о военно-технических сделках носят гипотетический характер с учётом официальных опровержений и текущей геополитической нестабильности.

Современная динамика отношений (2020–2025 гг.)

Период 2020–2025 годов стал для армяно-иранских отношений беспрецедентной фазой углубления, обусловленной региональными геополитическими перестановками, диверсификацией внешней политики Армении и стратегией Ирана по сохранению влияния в Южном Кавказе. Последствия Второй Карабахской войны (2020 г.), приведшие к нарушению баланса сил в регионе и ослаблению роли России, создали новые возможности для укрепления двусторонних связей. В этот период отношения развивались не только на дипломатическом и экономическом уровнях, но и в сфере безопасности - с учётом общих угроз, таких как растущее влияние Азербайджана и Турции. Однако эта динамика не была лишена вызовов: внутренние кризисы в Иране, международные санкции и западная ориентация Армении создавали неопределённости, которые могут повлиять на дальнейшее развитие отношений.

Дипломатические контакты и институциональные механизмы

Дипломатические контакты в 2020–2025 гг. стали движущей силой развития армяно-иранских отношений, отражая осознание общих интересов руководством обеих стран. В этот период состоялось множество визитов на высоком уровне, которые не только укрепили политический диалог, но и заложили основу для создания институциональных механизмов. В 2022 году визит министра иностранных дел Ирана Хосейна Амир-Абдоллахияна в Ереван и ответный визит министра иностранных дел Армении Арарата Мирзояна в Тегеран создали основу для формирования совместных комиссий, сосредоточенных на экономических, энергетических и вопросах безопасности. Эти комиссии, включая Межправительственную комиссию Армения–Иран (18-е заседание в 2024 году в Тегеране), стали регулярными площадками для обсуждения вопросов региональной стабильности, включая позицию Ирана против «Зангезурского коридора».

В феврале 2025 года посол Ирана в Армении Мехди Собхани заявил о готовности к стратегическому партнёрству, что впоследствии было подтверждено в ходе визита президента Ирана Масуда Пезешкиана в Ереван в августе 2025 года. Этот визит, состоявшийся на фоне армяно-азербайджанского мирного процесса при посредничестве США, привёл к подписанию 10 межправительственных меморандумов, охватывающих экономику, образование, здравоохранение и культуру. Пезешкиан и премьер-министр Никол Пашинян совместно заявили о переходе в 2026 году к всеобъемлющему стратегическому партнёрству, что подразумевало углубление не только экономического, но и военно-политического сотрудничества.

Институциональные механизмы, такие как совместная комиссия по безопасности, были созданы в 2023 году с акцентом на обмен разведданными и пограничную безопасность. Первые совместные учения 2025 года («Мир») продемонстрировали углубление доверия, несмотря на официальные опровержения различных военно-технических сделок. Однако эти контакты сталкиваются с вызовами из-за западной ориентации Армении, что вызывает озабоченность в Иране. Аналитики отмечают, что такая динамика может привести к формированию новых стратегических союзов при условии продолжения диверсификации Армении, но пока дипломатия остаётся залогом стабильности.

Торгово-экономические показатели и инфраструктурные проекты

Экономическое сотрудничество в 2020–2025 гг. стало наиболее устойчивой составляющей армяно-иранских отношений с учётом международных санкций против Ирана и региональной изоляции Армении. Товарооборот вырос с 300 млн долларов в 2020 году до примерно 1 млрд долларов в 2025 году - согласно данным Статистического комитета Армении и торговой статистики Ирана. Этот рост обусловлен соглашением о зоне свободной торговли ЕАЭС–Иран (вступило в силу в мае 2025 года), которое сократило таможенные пошлины на 87%, стимулировав экспорт из Армении (металлы, продовольствие) и импорт из Ирана (газ, химическая продукция). Энергетические соглашения остались ключевыми: программа своп-поставок газа в обмен на электроэнергию была продлена до 2030 года с перспективой ежегодных поставок до 1 млрд куб. м газа из Ирана в обмен на электроэнергию из Армении. Этот механизм позволил Армении диверсифицировать энергетическую зависимость от России, а Ирану - решить проблему летнего дефицита электроэнергии. В 2025 году обсуждались проекты строительства третьего блока Мегринской ГЭС с учётом инвестиций Ирана.

Армения стала для Ирана транзитным коридором на фоне санкций. Развитие коридора «Север–Юг», включая строительство моста Нордз (проект стоимостью 3 млрд долларов), позволило Ирану выйти на рынки ЕАЭС, минуя Азербайджан и Турцию. В 2025 году в Ереване был открыт торговый центр Ирана как ворота в ЕАЭС, что способствовало росту торговли на 4% в первом полугодии. Однако напряжённость между Израилем и Ираном (июнь 2025 года) временно нарушила торговые потоки, что продемонстрировало риски зависимости.

Эти проекты носят не только экономический, но и стратегический характер, помогая Ирану обходить санкции, а Армении - смягчать российскую зависимость. Тем не менее западная ориентация Армении может породить конфликты, если США и ЕС углубят своё присутствие.

Влияние внутренних процессов в Иране

Внутренние кризисы в Иране, особенно протестные акции, начавшиеся 28 декабря 2025 года, существенно повлияли на внешнюю политику страны, создав неопределённость в армяно-иранских отношениях. Протесты были спровоцированы экономическим кризисом: инфляция достигла 42–48%, курс национальной валюты обвалился до рекордного уровня (1,39 млн риалов за 1 доллар), безработица и бедность резко усилились. Этот кризис был обусловлен международными санкциями, коррупцией и ирано-израильским конфликтом 2025 года, который нанёс ущерб газовой инфраструктуре.

По состоянию на январь 2026 года протесты распространились на 27 провинций, приведя к десяткам погибших и тысячам арестов. Акции начались в Гранд-базаре Тегерана с забастовок торговцев, но быстро переросли в общенациональное движение с требованиями отставки правительства и экономических реформ. Власти ответили силой, однако президент Пезешкиан пообещал переговоры, объявив о перераспределении внутренних ресурсов.

Этот кризис может ослабить внешнюю политику Ирана, перенаправив ресурсы внутрь страны, но одновременно стимулировать партнёров, таких как Армения, в качестве средства диверсификации. Аналитики прогнозируют, что при продолжении протестов Иран может стать более осторожным в Южном Кавказе, сосредоточившись на пограничной стабильности.

Региональный контекст

Региональный контекст, особенно армяно-азербайджанский мирный процесс 2025 года, существенно повлиял на армяно-иранские отношения. Соглашение, подписанное 8 августа 2025 года при посредничестве США (Вашингтонская декларация), создало «Коридор мира и процветания Трампа» (TRIPP) - 20-мильную транзитную дорогу по территории Армении, соединяющую Азербайджан с Нахичеванью. Это соглашение, предусматривающее взаимное признание границ и установление дипломатических отношений, но откладывающее делимитацию, вызвало у Ирана серьёзную озабоченность как «красная линия». Западная ориентация Армении - стратегические партнёрства с США и ЕС (включая учения «Орёл-партнёр») - породила у Ирана тревогу по поводу роста американского присутствия. Тем не менее армяно-иранские связи остались стабильными как противовес российскому и турецко-азербайджанскому осям. Аналитики прогнозируют, что мир может открыть новые возможности, но внутренние кризисы Ирана и региональная неопределённость создают риски.

Военно-техническое сотрудничество: факты, опровержения и гипотетические сценарии

После Второй Карабахской войны 2020 года военно-техническое сотрудничество Армения–Иран стало одной из наиболее чувствительных и обсуждаемых тем региональной безопасности - с учётом необходимости стратегической диверсификации Армении и стремления Ирана сохранить влияние в Южном Кавказе. Эта сфера, однако, остаётся одной из наиболее спекулятивных - из-за высокого уровня секретности, официальных опровержений и геополитических сложностей. Несмотря на некоторые установленные факты, такие как совместные учения, информация о крупных сделках в основном основана на неподтверждённых источниках и часто используется для политических манипуляций. Этот раздел, как центральная и наиболее глубокая часть статьи, проанализирует установленные аспекты, опровергнутую информацию и гипотетические сценарии - на основе открытых источников и с учётом текущей геополитической динамики (до 11 января 2026 года).

Установленные аспекты

Установленные элементы военно-технического сотрудничества Армения–Иран в основном связаны с пограничной безопасностью и углублением доверия, без официального подтверждения крупных сделок. Эта сфера развивалась постепенно - обусловленная общими угрозами, такими как возможное создание «Зангезурского коридора», который Иран рассматривает как угрозу своим северным границам.

• Совместные учения (2025 г.): 9–10 апреля 2025 года в Сюникской области и в провинции Восточный Азербайджан Ирана прошли первые официальные совместные учения под названием «Мир» (или «Խաղաղություն»). Учения были сосредоточены на вопросах пограничной безопасности, антитеррористических операций, применении лёгкого и среднего оружия, разминировании и разведывательных элементах. Каждая сторона действовала на своей территории, без обмена войсками или интегрированного командования, что отличалось от предыдущих учений Ирана с Азербайджаном (2024 г.). Это мероприятие было воспринято как важный шаг в углублении доверия, особенно на фоне пограничных инцидентов со стороны Азербайджана. Минобороны Армении заявило, что учения были направлены на «укрепление пограничной безопасности и обмен опытом», а со стороны Ирана операции возглавляла дивизия «Ашура» Корпуса стражей исламской революции (КСИР). Эти учения не включали военно-технических элементов, но продемонстрировали небольшой, но важный старт институционализации военных связей. В определённом смысле они стали ответом на сближение Азербайджана и Израиля, которое Иран рассматривает как угрозу своим северным границам. Такие учения могут стать регулярными, если региональная напряжённость возрастёт, но пока они ограничены сферой безопасности и не привели к крупным техническим передачам.
• Обмен разведданными: В открытых источниках неоднократно упоминается процесс обмена разведданными - в основном по вопросам пограничных угроз, террористических группировок и возможных эскалационных сценариев. Это сотрудничество не подтверждено официальными документами и остаётся на неформальном уровне, но рассматривается как важный индикатор углубления доверия. Например, в конце 2023 года две страны запустили совместные системы пограничного мониторинга, которые могут включать разведывательные элементы (например, обмен данными о пограничных угрозах). Эти инициативы связаны с региональными вызовами, такими как противодействие влиянию Азербайджана и Турции, но не напрямую военно-техническими. Аналитики отмечают, что обмен разведданными может расшириться, если внутренние кризисы в Иране (протесты 2025–2026 гг.) не подорвут внешнюю политику, но пока он ограничен пограничными вопросами.
• Ограниченное сотрудничество в сфере РЭБ: В открытых источниках упоминается ограниченное сотрудничество в сфере радиоэлектронной борьбы (РЭБ), которое может касаться кибербезопасности и систем пограничного мониторинга. В конце 2023 года Армения и Иран запустили совместные системы пограничного мониторинга и инициативы по кибербезопасности, которые могут включать элементы РЭБ (поскольку кибермониторинг часто пересекается с электронной борьбой), но прямо не подтверждаются официальными структурами и остаются на уровне неофициальных сообщений. Это сотрудничество может быть частью пограничной безопасности, но нет подтверждения крупных технологических передач. Следует подчеркнуть, что нет официально подтверждённых крупных сделок, таких как поставки БПЛА или систем ПВО, и любая информация об этом остаётся спекулятивной.

Аналитически, эти установленные аспекты показывают, что сотрудничество остаётся ограниченным и оборонительного характера - без крупных технических передач, которые могли бы нарушить международные санкции. Однако они могут стать основой для более глубоких связей, если региональная напряжённость возрастёт.

Опровергнутая информация

Сообщения о военно-техническом сотрудничестве Армения–Иран часто вызывали спекуляции и опровержения, особенно относительно крупных сделок. Наиболее известный случай - сообщение о сделке на $500 млн в 2024 году, которое стало центром региональной дипломатии, вызвав обвинения в дезинформации.

• Сообщения о сделке на $500 млн (2024 г.): 24 июля 2024 года сайт Iran International, базирующийся в Лондоне (Великобритания), со ссылкой на анонимного «высокопоставленного военного чиновника Ближнего Востока», сообщил о секретной сделке, включающей беспилотные летательные аппараты (Shahed-136, Shahed-129, Shahed-197, Mohajer-6), системы ПВО (3rd Khordad, Majid, 15th Khordad, Arman) и разведывательное сотрудничество, в том числе обучение и создание баз в Армении. Это сообщение было повторено в ряде источников, указывая, что сделка разделена на несколько контрактов и подписана в первые месяцы 2024 года. Аналитики связывали её со стратегической диверсификацией Армении на фоне снижения влияния России и борьбой Ирана против связей Азербайджана и Израиля. Эта информация была официально опровергнута, по мнению некоторых, она могла быть азербайджанским или саудовским пропагандистским приёмом.

Ранее, в опубликованных WikiLeaks кабелях 2009–2010 гг. (в частности, в отчёте посольства от 14 января 2009 г.) указывается, что в 2008–2009 гг. США (и.о. замгоссекретаря Махлей) жёстко представили Армении доказательства о транспортировке в Иран 1000 гранатомётов (RPG-22) и 260 пулемётов (PKM), купленных в Болгарии в 2003 году. Но эти публикации были официально опровергнуты.

• Официальные опровержения: Пресс-секретарь Минобороны Армении Арам Торосян 25 июля 2024 года заявил, что сообщения «фиктивные и ложные», без деталей. Посольство Ирана в Ереване также опровергло сделку, обвинив Iran International в дезинформации, связанной с саудовскими интересами. Опровержения повторились 30 июля 2024 года - на фоне визита Пашиняна на инаугурацию нового президента Ирана Масуда Пезешкиана. Аналитики отмечают, что опровержения могут быть дипломатическими, но не исключают ограниченных обменов, таких как сообщения 2024 года о 500 противотанковых ракет Dehlavieh и 100 ракет Almas, которые также были опровергнуты.

Эта опровергнутая информация демонстрирует уровень региональной дезинформации, но также возможное наличие секретных связей, которые могут расшириться в случае кризиса.

Гипотетические сценарии поставок иранских БПЛА и другого вооружения

Гипотетические сценарии военно-технического сотрудничества основаны на анализе текущей геополитической динамики, но не подтверждены официальными источниками. Эти предположения учитывают стратегические нужды Армении (особенно в сфере БПЛА и систем ПВО), экспортные возможности Ирана и региональные риски. Такие сценарии могут реализоваться только при наличии определённых условий, но они могут привести к серьёзным геополитическим последствиям. Эти сценарии основаны на открытых источниках и представлены как гипотетические - без подтверждения.

• Условия реализации: Гипотетические поставки могут произойти в случае усиления региональной напряжённости, такой как новые инциденты с Азербайджаном (например, пограничные столкновения в Сюнике или в районе Карабаха, где мирный процесс 2025 года ещё не привёл к стабильности). Дальнейшее ослабление влияния России в Армении (обсуждения выхода из ОДКБ, сокращение поставок российского вооружения) может создать вакуум, который Иран заполнит как альтернативный партнёр. Нужда Армении в дешёвых ударных и разведывательных БПЛА (по состоянию на 2026 год Армения не имеет значительного количества современных БПЛА от западных или индийских партнёров, несмотря на сотрудничество с Францией и Индией, которое ограничено политическими и финансовыми причинами) может стимулировать такие сделки. Например, иранский Shahed-136 (известный как «камикадзе-дроны»), доказавший свою эффективность в конфликте на Украине (ударная дальность до 2000 км, низкая цена - 20–50 тысяч долларов за единицу), может стать для Армении альтернативой с учётом превосходства Азербайджана в БПЛА (Bayraktar TB2, Hermes). Как отметил в одном из своих интервью 2023 года бывший пресс-секретарь Минобороны Армении, полковник Арцрун Ованнисян, говоря об иранской армии и военной промышленности, он указал, что будучи закрытой страной, находящейся под санкциями, Иран демонстрирует удивительно высокие результаты в развитии собственной военной промышленности. Иранскую военную технику Арцрун Ованнисян считал уступающей по характеристикам индийской, но ещё в 2016 году до его ушей дошли разговоры о том, что начались какие-то армяно-иранские договорённости, и он был убеждён, что Армении было бы очень интересно развивать это направление. Однако эти договорённости по непонятным причинам были приостановлены. По мнению Ованнисяна, в ситуации, сложившейся в Армении в 2023 году, некоторые образцы иранской военной техники оказались бы крайне необходимыми.

Этот сценарий гипотетический, но может реализоваться, если армяно-азербайджанский мирный процесс нарушится (например, в случае провала Вашингтонской декларации 2025 года), и Иран увидит в этом возможность для защиты своих северных границ. Такие условия могут возникнуть в первом полугодии 2026 года, если внутренние протесты в Иране (2025–2026 гг.) не подорвут экспортные возможности, и Армения продолжит искать дешёвые альтернативы западному вооружению, которые откладываются по политическим причинам (например, ограничения США на поставки БПЛА).

• Возможный «про-западный» переворот в Иране: Если в Иране произойдёт смягчение санкций (например, в случае возобновления СВПД, которое обсуждалось в 2025 году) или приход к власти умеренных/про-западных сил (например, в результате протестов 2025 года смена режима, которая может привести к углублению реформистского курса президента Пезешкиана), Тегеран может занять рыночную нишу как поставщик испытанных в реальных боевых условиях и относительно дешёвых БПЛА. Этот сценарий может дополнить программу модернизации армии Армении с Индией (например, ракетные системы Pinaka и ПВО Akash, поставленные в 2024-2025 гг., но не покрывающие нужды в БПЛА) и стать альтернативой российским поставкам (например, БПЛА Orlan-10 и Forpost, которые сократились из-за конфликта на Украине). Иранский Mohajer-6 (разведывательный и ударный, дальность до 200 км, цена - 100–200 тысяч долларов) может интегрироваться в ВС Армении, используя опыт Ирана в конфликтах в Йемене и Сирии. Этот переворот может смягчить риски санкций, позволив Ирану экспортировать технологии как «умеренный» партнёр, но это зависит от внутренней стабильности Ирана (по состоянию на январь 2026 года протесты продолжаются в 27 провинциях с десятками погибших и тысячами арестов, что может отсрочить такие изменения). Этот сценарий может реализоваться, если США (при администрации Трампа) смягчат санкции в отношении Ирана, позволив Армении получить БПЛА без больших рисков, но это потребует дипломатического баланса - во избежание конфликта с Россией.
• Гипотетический «непрямой» сценарий с участием Запада: Западные партнёры Армении (США, Франция) могут неофициально разрешить ограниченные иранские поставки - под строгим контролем, как временный противовес влиянию России, Турции и Азербайджана. Этот сценарий может возникнуть, когда прямые западные поставки БПЛА (например, американские MQ-9 Reaper или французские Patroller) откладываются или ещё не подтверждены по политическим причинам (например, ограничения США на экспорт оружия в Кавказ, чтобы не раздражать Турцию). В этом случае иранский Shahed-129 (разведывательный и ударный, дальность до 1700 км, цена - 1–2 млн долларов) может поставляться не напрямую (например, через третью страну или секретные контракты), а Запад может «закрыть глаза» на это - как временную меру в борьбе с влиянием России. Например, учения Eagle Partner 2025 года с США могли бы дополняться иранскими технологиями при посредничестве Франции, которая имеет связи с Ираном (например, в рамках СВПД). Этот сценарий гипотетический и зависит от политики Запада (например, при администрации Трампа, которая может руководствоваться «реалполитик»), но может возникнуть, если прямые поставки ограничены (например, из-за санкций CAATSA). Аналитически, такой «непрямой» подход может быть временным - до полной интеграции западных технологий, но он потребует секретности - во избежание давления со стороны Израиля и США.

Риски и последствия

Представленные сценарии поставок иранских БПЛА и другого вооружения Армении могут привести к многоуровневым рискам и последствиям, которые следует учитывать не только в краткосрочной, но и в долгосрочной перспективе - с учётом региональной геополитической динамики, режима международных санкций и стратегии диверсификации внешней политики Армении. Эти риски можно классифицировать по политическим, военным, экономическим и дипломатическим категориям, и их анализ основан на открытых источниках, включая последние события 2025–2026 годов. Такие сделки могут укрепить военные возможности Армении в краткосрочной перспективе, но преобладающие риски могут подорвать стратегические позиции страны, особенно если они не будут тщательно управляться дипломатией. Вот углублённый анализ с учётом конкретных факторов.

Политические осложнения с Россией: Углубление армяно-иранского военно-технического сотрудничества может вызвать серьёзные разрывы в отношениях Армении с Россией, которая остаётся основным военным партнёром Армении - несмотря на рост недоверия в последние годы. События 2025 года показали, что Россия чувствительна к диверсификации Армении, особенно с Ираном, который является союзником России, но одновременно конкурентом в региональном влиянии. Например, если Армения получит иранские БПЛА (например, серии Shahed), это может быть воспринято как нарушение российской военной монополии, что приведёт к санкциям в рамках ОДКБ или сокращению военной поддержки (хотя на данный момент Армения «заморозила своё участие» в ОДКБ, и в целом армяно-российские отношения существенно сократились в военно-промышленной сфере, но прямое, официальное получение БПЛА от Ирана не только вызовет открытое недовольство Москвы, но и возможны определённые контрмеры). Заявка Армении на членство в Шанхайской организации сотрудничества (ШОС) в 2025 году и совместные учения с Ираном уже вызвали озабоченность в России, и такие сделки могут ускорить требования о выводе российских военных баз или прекращение поставок вооружений (например, обслуживание самолётов Su-30 или ракет Iskander). Кроме того, Россия и Иран могут координировать давление на Армению, если такое сотрудничество будет воспринято как результат западной ориентации, что усложнит стратегию сдерживания Армении. В долгосрочной перспективе это может привести к укреплению российского влияния в Азербайджане, что увеличит риски безопасности для Армении.

Военная эскалация с Турцией и Азербайджаном: Поставки иранского вооружения могут вызвать прямые военные риски - с учётом позиции Турции и Азербайджана. В 2025 году Азербайджан неоднократно угрожал военными действиями для создания «Зангезурского коридора», и вовлечение иранских БПЛА может быть воспринято как провокация, приведя к эскалации пограничных инцидентов (например, в Сюникской области, где в 2025 году уже зарегистрированы перестрелки и атаки на инфраструктуру). Азербайджан, имея поддержку Турции и Израиля (например, БПЛА Bayraktar и системы Hermes), может ответить ударными операциями, что поставит под угрозу территориальную целостность Армении. Более того, сближение Азербайджана с Израилем против Ирана (в июне 2025 года израильские официальные лица предложили Азербайджану присоединиться к Авраамическим соглашениям) может привести к гибридным угрозам, таким как кибератаки или разведывательные диверсии. Турция, как член НАТО, может использовать это как предлог для усиления военного присутствия в Южном Кавказе, что увеличит вероятность эскалации и подорвёт армяно-азербайджанский мирный процесс (например, в случае провала Вашингтонской декларации 2025 года). Аналитически, эти риски могут привести к новой войне, особенно если Иран вовлечётся в конфликт с Израилем, ослабив свою поддержку Армении и создав вакуум, который Азербайджан использует. Ещё в 2017 году ирановед Артём Тоноян отметил, что Иран не захочет столкнуться с потоком обвинений со стороны исламского мира за продажу оружия Армении. Это не основной, но возможный барьер.

Экономические и санкционные риски со стороны США и Израиля: Поставки иранского вооружения могут вызвать новые санкции со стороны США и Израиля - с учётом действующего режима против Ирана. Закон США CAATSA (Countering America's Adversaries Through Sanctions Act) наказывает за военные сделки с Ираном, что может привести к сокращению финансовой помощи Армении (например, прекращение помощи в 65 млн долларов от США в 2025 году). Израиль, активно борющийся против Ирана (ирано-израильский конфликт 2025 года повредил инфраструктуру Ирана), может оказывать давление на Армению дипломатическими путями или поддерживая Азербайджан, что увеличит риски безопасности. Экономические последствия могут быть тяжёлыми - с учётом зависимости Армении от западных инвестиций (например, программа стратегического партнёрства с ЕС в 2025 году), и такие сделки могут их подорвать. Кроме того, внутренние кризисы в Иране (протесты 2025–2026 гг.) могут привести к нестабильности поставок, что увеличит экономические риски Армении.

Дипломатические и внутренние риски Такое сотрудничество может вызвать внутреннюю нестабильность в Армении - с учётом разделённости общества (например, сторонники западной ориентации могут выступить против сближения с Ираном). Дипломатически, это может изолировать Армению от ЕС и США, особенно если ирано-израильский конфликт расширится, создав региональный вакуум. Аналитически, риски можно смягчить дипломатическим балансом, но они превосходят выгоды без тщательного планирования.

Заключение

Текущая динамика армяно-иранских отношений, несмотря на имеющиеся вызовы, продолжает оставаться положительным фактором региональной стабильности - на основе географической близости двух стран, исторических связей и взаимодополняющих интересов. В период 2020–2025 годов наблюдалось углубление связей в дипломатической, экономической и сфере безопасности, что отразилось в визитах на высоком уровне, совместных учениях и экономическом росте (товарооборот приблизился к 1 млрд долларов). Эти процессы способствовали сохранению баланса в Южном Кавказе, особенно в контексте позиции Ирана против «Зангезурского коридора» и диверсификации внешней политики Армении. Соглашения, подписанные в ходе визита в августе 2025 года, и планируемый переход к всеобъемлющему стратегическому партнёрству в 2026 году демонстрируют стремление сторон к более институционализированным связям, что может способствовать региональной стабильности - с учётом роли Ирана как альтернативного экономического и энергетического партнёра Армении.

В то же время дальнейшее развитие отношений сильно зависит от ряда факторов. Во-первых, от внутренней ситуации в Иране, где протестные акции, начавшиеся 28 декабря 2025 года и обусловленные экономическим кризисом (инфляция 42–48%, обвал валюты), продолжаются в январе 2026 года - приведя к десяткам погибших и тысячам арестов. Этот кризис может ослабить внешнюю политику Тегерана - перераспределив ресурсы внутрь страны и создав неопределённости в региональных инициативах. Во-вторых, от мирного процесса на Кавказе, где соглашение, подписанное в августе 2025 года в Вашингтоне (включая «Коридор мира и процветания Трампа»), ещё не привело к окончательному договору с оставшимися вопросами, такими как делимитация и запрет войск третьих стран. Провал этого процесса может эскалировать напряжённость, что повлияет на армяно-иранские связи - с учётом озабоченностей Ирана относительно экстрарегионального вовлечения. Наконец, от глобального геополитического баланса, где западная ориентация Армении (партнёрства с США и ЕС) и снижение влияния России могут вызвать тревогу в Иране, но одновременно стимулировать углубление связей как противовес.

Военно-техническое сотрудничество, включая возможные поставки БПЛА и другого вооружения, продолжает оставаться в основном на гипотетическом уровне - несмотря на совместные учения в апреле 2025 года и встречу министров обороны в мае. Нет официально подтверждённых крупных сделок, а слухи 2024–2025 годов (например, о сделке на $500 млн) опровергнуты обеими сторонами. Эта сфера требует постоянного мониторинга, поскольку любое углубление может изменить региональный баланс - вызвав новые риски, как в отношениях с Россией и Западом.

В целом, армяно-иранские отношения имеют потенциал стать якорем стабильности в Южном Кавказе, однако их дальнейший успех зависит от внутренней стабилизации в Иране, прогресса мирного процесса и сохранения глобального геополитического баланса. В этом контексте необходимы постоянный анализ и дипломатические усилия - для смягчения возможных рисков.

Научный сотрудник,

Араик Мкртумян

#АРМЕНИЯ

#ИРАН

23.01.2026 07:55