Текущие беспорядки в Иране, хотя и в некоторой мере подавлены на улицах, продолжают оказывать серьезное политическое, экономическое и социальное воздействие на страны Южного Кавказа. Несмотря на то, что Тегеран вновь установил контроль с помощью жестких репрессивных мер, структурная нестабильность в стране сохраняется. Для соседних государств, особенно Армении и Азербайджана, это представляет собой многослойный вызов, выходящий за рамки внутренней политики Ирана.

Иранские власти прибегли к подавляющей силе для сдерживания массовых протестов. Верховный лидер Али Хаменеи публично признал, что в ходе волнений погибло «тысячи» человек, при этом охарактеризовав протесты как иностранно организованную «мятежную деятельность». Независимые СМИ и международные источники указывают на массовые аресты, применение огнестрельного оружия, продолжительные отключения интернета и практически полный контроль над информацией как основные инструменты подавления.

Согласно последним сообщениям из Тегерана, демонстрации фактически ушли с улиц. Однако этот видимый «покой» отражает не нормализацию, а устрашение. На улицах усилены меры безопасности, предприятия закрываются раньше обычного, а атмосфера страха доминирует в городах. Тысячи участников протестов остаются под стражей, и высокая цена участия — смертельная сила и ограничение коммуникаций — фактически заморозила уличную мобилизацию, не решив при этом глубинных проблем. Именно эта сохраняющаяся нестабильность делает соседние страны уязвимыми к вторичным эффектам.

Армения: высокая степень уязвимости

Среди стран Южного Кавказа Армения находится в зоне наибольшей потенциальной опасности. Риски имеют политический, экономический и гуманитарный характер.

С точки зрения миграции, Армения может быть как страной назначения, так и транзитным маршрутом. Западные государства, включая США и Канаду, уже рекомендовали своим гражданам покинуть Иран через Армению или Турцию из-за ограничений авиасообщения и перебоев с коммуникациями. Основным сухопутным переходом является участок Агарак–Мегри.

Армянские власти сталкиваются с серьезным информационным дефицитом. По словам Верховного комиссара по делам диаспоры, прямое взаимодействие с армянской общиной в Иране стало невозможным. Информация поступает в основном через людей, пересекающих границу, что свидетельствует о том, что ситуация внутри страны далека от нормализации, несмотря на отсутствие массовых протестов.

Демографический и экономический контекст еще более усложняет ситуацию. Армения все еще принимает более 100000 перемещенных лиц из Нагорного Карабаха после событий сентября 2023 года. Системы жилья, здравоохранения, образования и трудового рынка находятся под значительным давлением. Официальных заявлений о готовности принимать иранских беженцев пока не поступало, но политическая и общественная готовность, вероятно, будет зависеть от масштаба и состава прибывающих. Этнические армяне, возвращающиеся из Ирана, встретят меньше сопротивления, чем значительное число неармянских беженцев, что могло бы сильно нагрузить уже перегруженные системы.

Иранская армянская община — по оценкам, 60-80 тысяч человек, преимущественно в Тегеране и районе Нью-Джулфа в Исфахане — добавляет еще один уровень чувствительности. Сообщается о как минимум двух погибших армянах в ходе волнений. Хотя массового перемещения пока не наблюдается, армянские власти не исключают эвакуации общины при ухудшении ситуации.

Стратегически Армения не может позволить себе разрыв отношений с Ираном. Тегеран является важным торговым партнером и критическим сухопутным коридором, особенно учитывая закрытые границы с Азербайджаном и Турцией. Любое ограничение или усиление контроля на границе с Ираном окажет немедленное экономическое влияние. Политически Иран традиционно поддерживает статус-кво в регионе, что косвенно согласуется с интересами Армении в отношениях с Азербайджаном. Таким образом, Ереван сталкивается с тонким балансом: защита населения и границ при необходимости избегать любой демонстрации поддержки внешнего вмешательства или смены режима.

Внутри страны нестабильность в Иране может отразиться на политической ситуации перед парламентскими выборами в июне 2026 года. Провинция Сюник — уже чувствительная зона из-за напряженности с Азербайджаном — может стать центром внимания по вопросам безопасности. Оппозиция может интерпретировать любые проблемы с мигрантами или контролем границы как неспособность правительства справляться с кризисами.

Азербайджан: безопасность границ, этническая чувствительность и логистика

Уязвимость Азербайджана обусловлена географией, этническими связями и ролью страны в региональной логистике. Во время конфликта между Ираном и Израилем в 2025 году Азербайджан служил главным гуманитарным коридором для иностранцев, покидающих Иран. Этот прецедент показывает, что при продолжении нестабильности Баку снова может столкнуться с давлением со стороны иранских граждан и третьих стран, ищущих временное убежище.

Особо чувствительным фактором является крупная этническая азербайджанская община на севере Ирана. Культурные и языковые связи затрудняют полное безразличие властей Азербайджана к событиям за границей. Возможно усиление внутреннего давления на правительство с требованием защищать этнических азербайджанцев в Иране — что Тегеран воспринимает с подозрением.

С точки зрения безопасности, продолжительная нестабильность может создать неопределенность на южной границе, затронув охрану границы, защиту энергетической инфраструктуры и региональную дипломатию. Экономически стабильность Ирана напрямую влияет на роль Азербайджана как логистического узла. Страна обслуживает ключевой сегмент Международного транспортного коридора «Север–Юг», соединяющего Россию с Ираном и далее с Южной Азией. Нарушения в Иране могут снизить транзитные потоки и соответствующие доходы.

Грузия: косвенные, но управляемые последствия

Грузия, не имеющая прямой границы с Ираном, сталкивается с меньшими непосредственными рисками. Косвенные эффекты возможны через миграцию и транзит. При продолжении нестабильности иранские граждане и лица третьих стран могут поступать через Армению и использовать Грузию как транзитный коридор в Европу или Турцию. Это создаст дополнительную нагрузку на пограничный и миграционный контроль, хотя вряд ли станет серьезным кризисом безопасности.

Экономически Грузия менее уязвима. Торговля с Ираном значительно меньше, чем у Армении или Азербайджана. Основное направление экономического взаимодействия — туризм, доходы от которого исторически были умеренными. Поэтому даже затяжная нестабильность в Иране вряд ли окажет существенное влияние на турсектор.

Вывод: неравные риски в общем регионе

Беспорядки в Иране создают источник постоянной неопределенности для Южного Кавказа, но воздействие распределяется неравномерно. Армения и Азербайджан, имея сухопутные границы с Ираном и тесные экономические и культурные связи, гораздо более уязвимы к последствиям, чем Грузия.

Для Армении риски охватывают гуманитарные нагрузки, экономические сбои и политические вопросы перед выборами. Для Азербайджана — безопасность границ, этнические и логистические вызовы. Грузия остается относительно защищенной благодаря географии и ограниченной экономической зависимости.

Подавление протестов в Иране снизило их видимость, но не уменьшило региональный риск. До тех пор, пока сохраняется структурная нестабильность, Южный Кавказ продолжит ощущать косвенные последствия, испытывая возможности государств справляться с кризисами, управлять дипломатическими и гуманитарными вызовами по-разному.

Международный аналитик,

Мариана Шафразян

#АРМЕНИЯ

#ГРУЗИЯ

#ИРАН

#АЗЕРБАЙДЖАН

30.01.2026 01:01