F‑16 против F‑35? Почему альянс использует оба

Когда речь идёт о современных военно-воздушных силах
НАТО, дискуссия о «лучше или хуже» между F-16 и F-35
уводит внимание в сторону от главного: эти самолёты вовсе не конкуренты, а
разные инструменты, каждый из которых выполняет свою критическую функцию в одной
и той же стратегической задаче.
F-16
родился в эпоху, когда доминировали другие требования: манёвренность, простота
эксплуатации, надёжность и возможность массового производства. Это был самолёт,
который пилоты могли эксплуатировать с высокой интенсивностью, авиационные базы
могли поддерживать без сверхсложной инфраструктуры, а коалиционные силы могли
поддерживать его логистику на всех театрах операций. Он оказался невероятно
универсальным, доказав свою эффективность во многих конфликтах — от Косово до
Ирака и Сирии — и стал почти олицетворением понятия «боевой верности» и «повседневной
отработки задач».
Но мир изменился.
Современная воздушная война — это не только дуэли в ближнем бою или
высокоскоростные манёвры в небе. Это прежде всего информационная война: кто
скорее обнаружит, кто быстрее обработает данные, кто сможет координировать
действия в реальном времени. Именно здесь в игру вступает F-35,
который устроен совершенно иначе. Он меньше похож на традиционный истребитель и
больше напоминает высокотехнологичный узел единой информационной сети, где
самолёт сам по себе — это летящая система сбора, фильтрации и передачи данных.
Его стелс-возможности,
передовые сенсоры и сетевые интерфейсы превращают его в актив, который повышает
осведомлённость не только своего пилота, но и всей союзной группировки. Этот
самолёт способен действовать враждебных зонах с плотной плотностью ПВО и
выводить из строя самые защищённые позиции противника, снижая риск для всей
остальной авиации. Стелс — это не просто невидимость на радаре, это возможность
контролировать темп и условия боя, когда цена ошибки высока.
Если описать различие
образно, то F-16 — это «мышцы», а F-35
— «мозг» союзной авиации. Масса F-16 позволяет держать
давление на противника, поддерживать постоянное присутствие в воздухе,
проводить множество вылетов в разнообразных условиях без чрезмерных затрат. При
этом его эксплуатация экономична и логистически прозрачна — факторы, которые
делают этот самолёт особенно ценным для стран с ограниченными ресурсами.
F-35
же — инструмент для тех миссий, где ставка особенно высока: глубокие удары в
глубоко обороняемую территорию, подавление сложных систем ПВО, реализация
широкомасштабной разведки в интересах всех сил НАТО. Его данные повышают
эффективность действий всех союзников, а не только самолёта, который их собрал.
Обе концепции дополняют
друг друга и объясняют, почему альянс не может отказаться ни от «старой школы»,
ни от высокотехнологичных преимуществ. Если у тебя есть только F-35,
у тебя великолепная интеллектуальная машина, но её высокая стоимость
эксплуатации и ограниченное количество самолётов означают, что ты не сможешь
поддерживать давление везде одновременно. Если же использовать лишь F-16,
ты получаешь количество и устойчивость, но теряешь способность доминировать в
самых опасных точках, где современные ПВО делают традиционный воздух
рискованным.
Нынешняя практика НАТО
отражает эту стратегию: на восточном фланге задачи воздушного прикрытия и
разведки выполняются с участием F-35, например в Польше в
рамках миссии постоянного дежурства, усиливая защиту и устойчивость воздушного
пространства от угроз со стороны России.
В то же время страны
продолжают закупать и поддерживать F-16: его широкое
распространение, эффективные модернизации и сравнительная простота обслуживания
делают его незаменимым «рабочим инструментом» в мирное и военное время.
Оглядываясь в будущее, можно сказать, что НАТО стремится не к тому, чтобы полностью вытеснить F-16 или заменить его исключительно F-35, а к тому, чтобы использовать силу обеих платформ в гармонии. Где важна массовость и долговременное присутствие — там F-16. Где критически важны стелс, сеть и информационное превосходство — там F-35. Эта комбинация создаёт сбалансированную воздушную мощь, способную реагировать на широкий спектр угроз и сохранять стратегическое превосходство против любых вызовов.
Последние новостиИндекс восприятия коррупции: рейтинг Грузии упал до минимального уровня за 12 лет
10.Feb.2026
TRIPP и уран: Вашингтон против связки Москва–Париж
09.Feb.2026
Казахстан усилил контроль на границе в связи с риском завоза вируса Нипах
09.Feb.2026
Болгарские активисты заявили об обнаружении объекта, связанного с ЧВК «Вагнер»
09.Feb.2026
США поставили июнь 2026 года как ориентир завершения войны в Украине
08.Feb.2026
Грузия реформирует государственные институты: «Фонд развития» уходит, на смену — государственный банк
08.Feb.2026
Выход к морю как стратегия: зачем Казахстану Пакистан
07.Feb.2026
Право силы или сила права: приговоры бывшим лидерам Нагорного Карабаха
06.Feb.2026
Выстрел в тылу: покушение на замглавы ГРУ РФ
06.Feb.2026
От экономического коридора к стратегическому инструменту: значение проекта TRIPP для Южного Кавказа
05.Feb.2026

13 Feb 2026


