Гибель Али Лариджани стала одним из ключевых событий в текущем кризисе вокруг Ирана и, по сути, резко изменила баланс сил внутри страны, усилив эффект уже начавшейся дестабилизации. Лариджани был убит 17 марта в результате удара в разгар военной эскалации, причём его смерть произошла в момент, когда он фактически считался одной из центральных фигур системы управления — особенно после ослабления или выбытия других представителей высшего руководства.

Контекст этого события принципиально важен: Иран к началу 2026 года уже находился в состоянии глубокого кризиса, связанного с военными ударами, внутренним напряжением и проблемой преемственности власти. Лариджани рассматривался не просто как опытный политик, а как возможный «оперативный центр» системы — человек, способный координировать решения в условиях войны и частичной парализации вертикали управления. Его устранение фактически усилило эффект «обезглавливания» системы, когда одновременно выбывают несколько ключевых фигур, ответственных за безопасность и стратегические решения.

Аналитики обращают внимание на то, что в подобных авторитарных моделях власть часто концентрируется вокруг узкого круга лиц, и их одновременная потеря приводит не к плавной передаче полномочий, а к фрагментации управления. В случае Ирана, судя по имеющейся информации, система пыталась заранее подготовиться к такому сценарию — создавая несколько центров принятия решений, чтобы сохранить управляемость даже при ликвидации отдельных лидеров. Однако гибель таких фигур, как Лариджани, всё равно снижает эффективность этой модели и увеличивает риск конкуренции между элитными группами.

Отдельный важный аспект — это вопрос преемственности. Формально в Иране существует сложный механизм передачи власти, но в реальности он сильно зависит от неформальных договорённостей внутри элиты. После гибели ключевых фигур возникает ситуация, при которой к управлению могут прийти менее подготовленные или менее легитимные игроки — так называемый «третий эшелон». Это увеличивает вероятность ошибок, несогласованных решений и даже внутренней борьбы за влияние.

При этом, несмотря на кажущуюся уязвимость режима, сценарий немедленной дестабилизации или революции не является гарантированным. Как отмечают эксперты, проблема иранской оппозиции заключается в отсутствии чёткой структуры и координации: протесты в стране исторически носили массовый, но неорганизованный характер. Это означает, что даже в условиях максимальной слабости государства протестный потенциал не всегда может быть конвертирован в политические изменения.

С другой стороны, сама логика конфликта может сыграть на стороне властей. Внешняя угроза традиционно консолидирует часть общества, а гибель таких фигур, как Лариджани, может быть использована как мобилизационный фактор, усиливая риторику сопротивления и формируя образ «жертвы агрессии». В этом смысле эффект от его смерти выходит за пределы внутренней политики и начинает работать на международной арене, усиливая антизападные настроения в регионе.

 

Таким образом, убийство Лариджани — удар по механизму управления Ираном в критический момент. Оно усиливает неопределённость, усложняет процесс принятия решений и одновременно повышает ставки как внутри страны, так и в региональном противостоянии. В краткосрочной перспективе это ведёт к хаотизации системы, а в долгосрочной — может либо ускорить её трансформацию, либо, наоборот, привести к ещё большей консолидации власти вокруг силовых структур.

#ИРАН

18.03.2026 05:58