Происходящее в последние дни в армяно-российских отношениях невозможно понять в отрыве от одного ключевого факта: 7 июня в Армении состоятся парламентские выборы. Предвыборная кампания стартовала 8 мая — и именно в этот период Москва резко усилила экономическое и политическое давление на Ереван. Логика Кремля прозрачна: серия болезненных экономических ударов должна скомпрометировать правительство Пашиняна в глазах избирателей и подтолкнуть их к пророссийским партиям.

 

С 22 мая Россельхознадзор ввёл запрет на ввоз армянских цветов. С 30 мая под ограничения подпали свежие томаты, огурцы, перец, зелень, клубника и фрукты. Роспотребнадзор предписал приостановить продажу 64,5 миллиона бутылок минеральной воды «Джермук» по всей России. Армения также должна прекратить сертификацию рыбы для реэкспорта в Россию: поставки разрешены только двум предприятиям. Сотни армянских грузовиков простаивают на пограничном пункте Ларс. Россия умеет использовать режим этого единственного автомобильного коридора на север как инструмент давления — не объявляя официального эмбарго, но создавая непрогнозируемые задержки, которые разоряют перевозчиков.

 

29 мая Путин лично обозначил ещё один рычаг — трудовую миграцию: «Это означает, что для работы в России необходимо будет покупать патенты».

 

Тысячи армянских граждан работают в России, пользуясь безвизовым режимом и равными трудовыми правами — привилегиями, которые предоставляет членство в ЕАЭС.

 

Газовый ультиматум и «безальтернативный» нарратив: насколько реален «план Б»?

 

Это — самый болезненный инструмент давления. Министр энергетики России Сергей Цивилев в письме армянской стороне обозначил ультиматум: Москва не сможет поставлять газ по нынешним льготным ценам, если Армения выберет путь в ЕС. Россия продаёт газ Армении по $177 за тысячу кубометров — против европейской цены в ~$600.

 

Но ключевым стало публичное заявление вице-премьера Алексея Оверчука: «Мы очень хорошо знаем ситуацию на газовом рынке. Там никогда не будет другого газа, кроме российского. Весь вопрос только в том, откуда Армения получит российский газ и каким посредникам заплатит».

 

Это заявление — не просто угроза, а попытка психологически закрыть саму дискуссию об альтернативах: дескать, не важно, куда вы уйдёте, всё равно будете покупать наш газ, только дороже и через посредников. Заявление Оверчука стоит проверить на прочность. На самом деле у Армении есть несколько альтернативных вариантов, каждый со своими ограничениями.

 

Армения уже получает иранский газ в обмен на электроэнергию — схема «газ в обмен на электричество» функционирует с 2004 года. Действующий трубопровод Иран — Армения построен с пропускной способностью до 2,3 млрд кубометров в год, однако реально используется лишь около 400–500 млн кубометров.

 

Потенциал расширения есть: по данным армянских энергетических экспертов, при достаточных инвестициях в инфраструктуру иранские поставки можно нарастить до 1–1,5 млрд кубометров в год. Ежегодное потребление Армении составляет около 2,5–2,7 млрд кубометров, то есть Иран мог бы покрыть от 40 до 55% потребности.

 

Ключевой вопрос — цена. Иранский газ на границе традиционно обходился дешевле или сопоставимо с российским. Главный риск — санкционный: западные санкции ограничивают возможности для масштабных инвестиций в иранскую газовую инфраструктуру и осложняют расчёты.

 

Азербайджан располагает значительными запасами газа и уже поставляет его в Грузию, Турцию и Европу. Технически маршрут через Грузию или напрямую вполне реализуем. После подписания мирного договора с Арменией этот вариант стал менее фантастическим, чем казался несколько лет назад.

Цена азербайджанского газа на европейских рынках составляет $250–350 за тысячу кубометров. Для Армении при прямых поставках цена, по расчётам, могла бы составить $180–220 — то есть сопоставимо с нынешней российской ценой или лишь незначительно выше.

Экономист Сос Хачикян считает, что Армении необходимо искать альтернативные источники поставок газа, однако такие решения не могут быть реализованы быстро.

«Альтернативы российскому газу существуют. Но даже если Армения получит возможность импортировать газ из других источников, остаётся вопрос внутренней инфраструктуры, поскольку газораспределительная сеть страны принадлежит "Газпрому". Поэтому технические и организационные сложности в любом случае возникнут», — отметил эксперт.

По его словам, поиск альтернативных маршрутов и поставщиков необходим уже сейчас, однако ожидать быстрых результатов не стоит.

«Поэтому в случае реализации негативного сценария и бизнес, и население должны быть готовы к определённым финансовым потерям», — считает Хачикян.

Армения также обладает значительным потенциалом солнечной генерации: по данным IRENA, технический потенциал превышает 10 ГВт — при установленной мощности менее 100 МВт в 2024 году. Действующая АЭС покрывает около 30–35% производства электроэнергии. Геотермальный потенциал Армении оценивается в 100–150 МВт.

Правительство декларирует курс на энергетическую самодостаточность. Ключевая инвестиция: если Армения в течение 5–8 лет доведёт мощности возобновляемой энергетики до 3–4 ГВт, она сможет существенно снизить газовую зависимость — прежде всего в теплоснабжении и промышленности, переходя на прямую электрификацию.

 

Совместная декларация и ответ Еревана: «референдум нецелесообразен»

 

Самым жёстким инструментом стала совместная декларация России, Белоруссии, Казахстана и Кыргызстана, принятая 29 мая в Астане. Четыре страны потребовали провести в Армении «в возможно сжатые сроки» общенациональный референдум — о вступлении в ЕС или сохранении членства в ЕАЭС. К декабрьскому заседанию Высшего Евразийского экономического совета будет подготовлен доклад о «возможных последствиях приостановки действия договора о ЕАЭС в отношении Армении».

 

Пашинян избрал тактику публичного спокойствия. На требование о референдуме он ответил чётко и аргументированно: «До тех пор, пока Армения официально не подала заявку на членство в ЕС или не приблизилась к статусу кандидата, проводить какой-либо референдум нелогично, потому что нет и обоснования. Сегодня этот выбор носит теоретический характер, а ставить теоретический выбор на референдум, конечно, не очень мудро и правильно, не обоснованно».

При этом Пашинян подтвердил, что Армения остаётся в ЕАЭС: «Мы продолжим спокойно, тихо, без нервов, без споров работать в Евразийском экономическом союзе».

 

Стратегия Москвы может дать обратный эффект

 

Очевидное экономическое давление может оказаться контрпродуктивным — укрепляя нарратив Пашиняна о необходимости внешней диверсификации. Есть три механизма этого эффекта. Мобилизация суверенного самосознания. Когда иностранная держава требует референдума за несколько дней до голосования, часть избирателей, которая в иных обстоятельствах проголосовала бы против правительства, консолидируется вокруг действующей власти. Молдавский прецедент 2024 года показал именно эту динамику. Давление Москвы работает как лучшая агитационная кампания за диверсификацию.

 

Показательно, что критику российской политики давления на Армению можно услышать и внутри самой России. Российский политолог и общественный деятель Николай Платошкин в своём видеоанализе занял позицию, принципиально расходящуюся с официальным курсом Москвы.

 

По его оценке, экономическое давление на Армению — «очередной выстрел себе в ногу». Он прямо сравнил происходящее с предыдущими случаями, когда Россия вводила торговые ограничения против Молдавии и Грузии: «Что это даёт? Только то, что эти страны ищут другие рынки — и находят». Запрет на «Джермук», коньяк, цветы и фрукты, по его словам, ударил прежде всего по российским потребителям и одновременно подтвердил аргументы антироссийских сил в самой Армении.

 

В вопросе газового замещения Платошкин также опровергает тезис Оверчука о «безальтернативности»: иранский газопровод в Армению уже существует и обеспечивает около четверти от объёма российских поставок.

 

«Одну нитку ещё проложить — и Россию можно заместить. Ирану это даже выгодно», — отмечает Платошкин. Плюс — азербайджанские и туркменские запасы на Каспии: «Газа там хватит не только для Армении». Что касается нефтепродуктов, Платошкин констатирует, что Азербайджан уже начал поставки в Армению. Его итоговый вывод: «Вот эти все санкции — они бьют только по нам и помогают антироссийским силам в Армении».

 

Первая партия роз и овощей уже отправлена в Европу и другие страны

Премьер-министр Армении Никол Пашинян во время предвыборного митинга заявил: «Экономические ограничения со стороны России — это ошибочные шаги, которые настраивают людей против Евразийского экономического союза». Пашинян сказал об этом журналисту «Известий», добавив, что в Армении «очень хорошо понимают экономические преимущества Евразийского экономического союза, но «в данном случае Евразийский экономический союз должен открывать новые возможности, чтобы репутация Союза в Армении укреплялась, а не наоборот».

На фоне российских ограничений на армянскую продукцию премьер-министр заявил, что первая партия роз и овощей уже отправлена в Европу и другие страны.

«Они туда доберутся, тогда я скажу, в какие страны, ни одна единица продукции не останется», — сказал Пашинян 2 июня во время предвыборной кампании.

Накануне министр экономики Геворг Папоян объявил, что Армения будет экспортировать продукцию в Грецию, Германию и другие страны. По словам министра, Министерство экономики представило программы поддержки экспорта в Европейский союз и на Ближний Восток, предусматривающие возмещение транспортных расходов и таможенных пошлин.

Угрозы для Армении по украинскому сценарию

В последние дни различные российские деятели «предупреждают» Армению о возможном повторении украинского сценария.

Президент Беларусии Александр Лукашенко присоединился к угрозам в адрес Армении и прямо пригрозил судьбой Украины: «Армянам надо быть очень аккуратными, чтобы не повторилось то, что произошло на Украине; именно так всё и началось на Украине».  

Политолог, эксперт исследовательской организации «Армянский совет» Самвел Меликсетян считает, что разговоры об «украинском сценарии» для Армении следует рассматривать прежде всего как инструмент политического давления.

 

«Я считаю, что подобная риторика направлена на то, чтобы оказать максимальное влияние как на армянского избирателя, так и на власти в период после выборов. У России нет гарантий, что на выборах победят силы, которые она считает предпочтительными, поэтому Москва использует различные инструменты давления как до, так и после голосования. С одной стороны, это позволяет мобилизовать часть электората, обеспокоенную возможным ухудшением отношений с Россией и экономическими последствиями. С другой — становится дополнительным рычагом давления на власти, если желаемого для Москвы результата добиться не удастся», — отметил эксперт.

 

При этом политолог не считает сценарии, которыми сегодня пугают Армению, реалистичными.

 

«У Армении нет общей границы с Россией, а реализация подобного сценария затронула бы весь Южный Кавказ. Кроме того, необходимо учитывать нынешнее положение самой России на фоне продолжающейся войны в Украине», — подчеркнул Меликсетян.

 

По его словам, угрозы пока оказывают на армянских избирателей скорее обратный эффект.

«После активизации этой риторики мы видим по социологическим опросам, что силы, ассоциирующиеся с Россией, не укрепляют, а теряют поддержку», — отметил эксперт.

 

Вывод

 

7 июня армянский избиратель голосует не только за или против Пашиняна. Он голосует за ответ на вопрос, который Москва поставила ребром: чья воля определяет цену армянского суверенитета?

 

 

Журналист

Марине ХАРАТЯН

#АРМЕНИЯ

04.06.2026 08:05