Идея так называемого «мусульманского НАТО», о которой сообщили ряд ближневосточных и западных СМИ, отражает более глубокие процессы трансформации региональной безопасности и внешнеполитических приоритетов Турции. Речь идёт не о формальном создании военного блока, полностью копирующего структуру Североатлантического альянса, а о попытке выстроить новый формат стратегического оборонного взаимодействия между ключевыми мусульманскими государствами — прежде всего Саудовской Аравией, Пакистаном и Турцией. Потенциальное присоединение Анкары к такому союзу способно существенно изменить баланс сил не только на Ближнем Востоке, но и в сопредельных регионах, включая Южный Кавказ.

В основе обсуждаемого проекта лежит уже существующее стратегическое соглашение между Саудовской Аравией и Пакистаном, предусматривающее взаимные обязательства в сфере безопасности. Пакистан в этой конфигурации выступает как военная держава с ядерным потенциалом и значительным опытом в сфере обороны, Саудовская Аравия — как финансово-экономический центр и политический лидер суннитского мира, а Турция — как государство с одной из самых боеспособных армий региона, развитым оборонно-промышленным комплексом и уникальным статусом члена НАТО. Именно сочетание этих факторов и породило в экспертной среде условное название «мусульманское НАТО», хотя официально подобный термин не используется.

Для Турции интерес к такому формату объясняется сразу несколькими причинами. Во-первых, Анкара в последние годы всё чаще демонстрирует стремление к стратегической автономии. Несмотря на формальное сохранение союзнических обязательств в рамках НАТО, отношения с США и рядом европейских стран остаются сложными и подверженными кризисам. На этом фоне Турция заинтересована в диверсификации своих внешнеполитических и оборонных опор, чтобы не быть полностью зависимой от одного центра силы. Новый региональный альянс даёт возможность усилить собственные позиции, не разрывая при этом связей с Западом.

Во-вторых, участие в подобном союзе усиливает роль Турции как лидера в мусульманском мире. Анкара уже активно продвигает себя как самостоятельный центр силы — от Восточного Средиземноморья и Ближнего Востока до Кавказа и Центральной Азии. Военно-политическое сближение с Саудовской Аравией и Пакистаном позволяет Турции претендовать на более системную роль в формировании региональной архитектуры безопасности, а также укреплять влияние через совместные военные учения, обмен технологиями и координацию стратегических подходов.

Отдельного внимания заслуживает кавказское измерение возможного альянса. Южный Кавказ традиционно является зоной пересечения интересов России, Турции и Ирана, а в последние годы — и внешних игроков. Усиление военно-политического веса Турции за счёт нового союза может укрепить позиции Анкары в регионе, прежде всего через стратегическое партнёрство с Азербайджаном. В этом контексте Турция получает дополнительные рычаги влияния на процессы постконфликтного урегулирования, вопросы безопасности транспортных коридоров и энергетической инфраструктуры, а также на военный баланс в регионе в целом.

Потенциальное участие Пакистана и Саудовской Аравии, пусть даже в опосредованном формате, придаёт кавказскому направлению дополнительное геополитическое измерение. Речь может идти не о прямом военном присутствии, а о политической поддержке, военном сотрудничестве и инвестициях в инфраструктурные и оборонные проекты. Это усиливает позиции Анкары как ключевого посредника и гаранта безопасности для союзных ей государств на Кавказе, одновременно усложняя расчёты других региональных игроков.

В то же время подобное усиление Турции на Кавказе несёт и риски. Россия и Иран внимательно следят за любыми изменениями в региональной конфигурации сил, и появление дополнительного военно-политического измерения может восприниматься ими как вызов сложившемуся балансу. Это повышает вероятность роста конкуренции, особенно в вопросах контроля над транспортными коридорами, военного сотрудничества и политического влияния на постсоветские государства региона.

Как и в случае с Ближним Востоком, кавказское направление подчёркивает двойственную природу возможного «мусульманского НАТО». С одной стороны, для Турции это инструмент расширения стратегической глубины и закрепления статуса региональной державы, а с другой — фактор потенциальной нестабильности, требующий тонкой дипломатии и постоянного балансирования между интересами крупных игроков.

В итоге обсуждаемая инициатива скорее выглядит как попытка институционализировать уже существующее стратегическое сближение между рядом мусульманских государств, чем как создание полноценного военного блока по образцу НАТО. Однако, по мнению военных экспертов, возможная реализация данного проекта способна затронуть не только Ближний Восток, но и Южный Кавказ, усилив роль Турции в формировании новой региональной архитектуры безопасности. Именно в этом контексте Анкара всё более уверенно выступает как самостоятельный геополитический центр силы, чьи решения будут иметь долгосрочные последствия для соседних регионов.

#ТУРЦИЯ

10.01.2026 04:57